Зубы

Создатель, дай сил нам всем не поддаться соблазну и не свершить греха убийства. Время для этого ещё не пришло.

Глава 4. Именем Бога-Создателя.

Глава 4. Именем Бога-Создателя.

«Нет более трагичного исхода, чем бесславная смерть. Серум, город пока не показывает паники, но верха его боятся. Калеб Мальферий, будь он неладен, одним своим письмом удосужился унять спесивых торговцев и выходцев из богатых домов. И в какой-то степени я могу сказать, что город гибнет, гибнет бесславно и стремительно. Внешний лоск и бурлящая жизнь могут быть обманчивы – примерно так и выглядит агония, когда единственное спасение, которое ты видишь, заключается в усиленных попытках исправить бедственное положение.

Момент упущен, скверна уже начала проникать в тело древних храмов, увешанных паутиной старых лачуг и чистых, выбеленных жарким солнцем гранитных домов.

Мы нашли их. Но лучше от этого не стало никому...

Главный Советник города Суты Уиллем Берро.»

Трепыхающиеся останки, раздираемые стаей ворон. Пыль и грязь, гигантским слоем устилающие небольшие дороги, ведущие к окрестностям города.

Листва, опавшая с многочисленных старых дубов и клёнов. Влажный, холодный воздух, пропитанный надвигающимся духом промозглой, пробирающей до костей осени. Спустя месяц после того, как Уиллем нанёс официальный визит в Птер Абье и установил слежку за домом Урима Мальферия, дело сдвинулось с мёртвой точки.

Эта масштабная игра началась ходом Калеба, затем продолжилась ещё одним ходом с его стороны. Советники предпочитали отмалчиваться, укрывая за стенами Здания Совета и письма, которые доходили до них, и события, что не должны были стать достоянием общественности.

За этот месяц ещё несколько тел, убитых с одинаковой жестокостью, истерзанных и измученных, попали на столы аптекарей Суты. Все как один насильно лишены зубов и языков, все как один истерзаны плетью, все как один прибиты широкими гвоздями либо к стенам домов, либо к поваленным деревьям. За этим определённым ритуалом скрывалось явно нечто большее, чем месть торговцам за страдания людей. Но что...?

Письма Калеба были пропитаны желчью и язвительными высказываниями. Всё чаще он обращается к Совету не как к людям, управляющим городом, а как к животным, которые не видят дальше своего рыла. Из них становилось известно, что эти жертвы были убиты недавно, специально оставлены на более видных местах, "дабы не сильно утруждать мелкие глаза свиней, которым и без того трудно разлепить век".

Совет был одновременно разъярён и напуган.