Кровь Арды

Правда, и все прочие обитатели этих мест, неважно, телесные или бесплотные, не показывались, устрашённые жуткой картиной извержения.

— Прошлый раз куда слабее было, — безмятежно сообщил Малыш. Маленький Гном, уперев руки в боки, преспокойно любовался извержением. — Эх, эх, сколько доброго огня даром пропадает!

— Огня, что всё расплавить может. От Кольца Всевластья до предвечного Света, — согласился Торин.

— А мы уходим, — вздохнул Строри.

— Пламя Роковой Горы в пригоршне не унесёшь, — поднял бровь принц Форвё.

— И кузню тут не поставишь. Я помню ваши рассказы, как вы нашли запасы мифрила в глубинах Мории, как выковали себе доспехи… но то была гномья твердыня. А тут?..

— Там мы всё сделали на единственном Огнистом Черве, — Малыш невольно предался воспоминаниям. — А теперь… эх…

— А и в самом деле, — сказал вдруг Рагнур. Кхандец был бледен, часто утирал пот. — И в самом деле, что дальше-то? Дело сделали. Проклятый камень скормлен подземному пламени. Долг исполнен. Куда теперь?

— В Итилиен, — отозвался Фолко.

— Дорога тут одна.

— А потом? — не отставал Рагнур.

— Потом… — замялся хоббит. — Потом, наверное, наши пути разойдутся. Мы с гномами вернёмся в Эдорас, дадим ответ королю Эодрейду. Принц Форвё со спутниками, я полагаю, тоже отправится в родные края…

За его спиной глухо взревел Ородруин, выбрасывая в небеса очередной фонтан пламени.

— Это неправильно, — скрипнул зубами Олмер со своих носилок. — Расходиться нельзя. К нам пожалуют гости… и очень скоро.

— Откуда тебе ведомо сие, Вождь? — в упор взглянул на него принц Форвё.

— Я б на их месте поступил именно так. А едва ли они сильно меня глупее, почтенный эльф. Говорят, что месть — то блюдо, что подают холодным. Не знаю, по-моему, не слишком разумно. Мстить надлежит по горячим следам, дабы потом это не занимало мысли.

— Да и кто знает, ведомо ли Силам Мира вообще, что такое «месть»? — усомнился Беарнас.

— О да, — усмехнулся Олмер. — Хронист Теофраст рассказывал. Нолдору отомстили, и страшно.

— Не стоит путать месть с возмездием, — заспорил было Форвё, но тут хоббит вскинул руку и все мигом замолчали.

У хоббитов, всем известно, слух ещё острее эльфийского.

В гуле и подземных содроганиях, в тяжких ударах рушащихся на землю раскалённых каменных глыб, извергнутых глоткой Ородруина, он уловил смутные, лёгкие шаги.

Рука его легла на кинжал Отрины.

Эльфы мигом натянули луки. Оэсси с горбуном закрыли собой лежавшего Олмера, тускло блеснули мечи.

Шаги стихли.