Шут

Внутренний хронометр настойчиво твердили, что прошло никак не меньше трёх часов. Нас уже должны были хватиться, но никто не спешил на помощь. Не помогала и медитация. Что-то мешало, давило на мозг, не давало расслабиться. Самое интересное, что Максим, похоже, никакого дискомфорта не испытывал. Он самозабвенно рассказывал мне, как обольщал какую-то модель. Не то хвастаясь, не то просто делясь забавной историей. Закончив, берсерк хихикнул, нисколько не обидевшись на меня за то, что я не поддержал его смех.

- Шеф, мне кажется, сейчас самое подходящее время.

Фраза подопечного оторвала меня от собственных мыслей.

- Для чего? – спокойно поинтересовался я, хотя внутри разыгралась нешуточная буря. Давление на мозг, ожидание и неизвестность расшатывали плотину.

- Для рассказа о ваших отношениях с Никой. Ночью ведь что-то случилось. Она сильно смущалась на тренировке. Но ты всё так же холоден к ней. Мне чертовски любопытно, что там у вас произошло. И, ты знаешь, я могила – никому не расскажу.

- Хочешь знать, да? – я понял, что не смогу восстановить контроль, а значит, у меня есть всего два пути: наощупь найти Максима и дать ему по зубам, чтобы выплеснуть эмоции, или рассказать.

Второй вариант.

Сам не знаю, почему. Думать просто не осталось сил. Я говорил, говорил долго, доламывая остатки льда. Но легче не становилось. Странное давление исчезло, больше не было нужды, однако остановиться уже не получалось. Слова лились сплошным потоком. Потоком боли. Не только от Ники. Боль от своих поступков.

Кошка, всё это время тихо лежавшая на моих коленях, вдруг замурлыкала и принялась тереться о руку.

Ещё минуту я осознавал свою беспомощность, бессмысленность существования. Ведь мой клинок спас не так много жизней. Во всяком случае, немногим больше, чем отнял.

Эти мысли сгрызли бы меня, если бы не Игорь Аркадьевич. Он внезапно возник в десятке шагов от нас из всё-ещё висящей пыльной завесы.

- Какого чёрта ты тут расселся? – он не повышал голос, но недовольство явственно чувствовалось в интонации. Затем его взгляд упал на кошку, лежавшую на моих руках. – Клео? – удивление начальника было столь явным и неподдельным, что вывело меня из ступора. Пылевая завеса и завал внезапно исчезли, фонарик вновь светил, а я сидел посреди коридора. Один. Из-за спины Игоря Аркадьевича раздался шум, по ступенькам сбежали мои подопечные.