Шут

Комплимент нисколько меня не тронул.

- Отнюдь. Это одна из граней таланта Оракула. Вы легко обучаетесь. – Мастер прикрыл глаза, о чём-то задумавшись, а затем поинтересовался: - Ты сегодня чем-нибудь ещё занят?

- Нет, учитель.

- Тогда стоит устроить спарринг. А после, если ты не против, я бы хотел угостить тебя суши.

Последнее смогло меня удивить.

- Такаги-сан, не сочтите грубостью, но с чего такое предложение? Вы никогда не стремились сблизиться со мной, всегда выдерживали дистанцию. Что-то случилось?

Учитель не повел и бровью.

- Я вижу лёд, сковавший твоё сердце, ученик. И желаю растопить его. Мне больше не доводилось видеть искренней улыбки. Не той пародии, которой ты прикрываешься перед остальными, а настоящего чувства радости. – Мастер замолчал, ожидая моего ответа.

- Простите, учитель, но я вынужден отказаться. Холод ослабляет боль. Так проще жить.

Такаги-сан вновь сумел сохранить эмоциональное равновесие.

- Что ж, это твой выбор. Я могу управлять твоими занятиями, но не чувствами. К бою.

Учитель медленно извлёк клинок, встал напротив меня и, дождавшись моего согласительного кивка, атаковал.

Со времён памятной проверочной схватки с мастером прошло почти три месяца. Летняя жара сменилась осенней сыростью, что лишь ухудшило моё и без того не радужное расположение духа. Зато заметно улучшились навыки. Теперь я был способен сдерживать атаки учителя по крайней мере минуту.

Крепыш, внезапно проявивший интерес к танцу клинков, стал частым гостем на моих тренировках. Сам он не занимался, но с горящими глазами наблюдал за спаррингами.

Этот бой подходил к концу. Сколь бы сильно не развились мои умения, учитель, постепенно наращивающий скорость движений, всегда оказывался быстрее и искуснее. Я уже едва успевал блокировать атаки, ни о каком нападении не могло быть и речи.

Обманный манёвр, заставляющий меня раскрыться, перерастает в колющий удар. Я просто не успеваю ничего предпринять, поэтому клинок учителя с филигранной точностью насквозь прошивает мой бицепс, проходя в опасной близости от кости.

Только чудом мне удаётся сдержать крик боли, чтобы не показать своей слабости, а в следующую секунду я осознаю, что спарринг только начался. Движения учителя преднамеренно замедлены, но всё ещё не оставляют мне времени, чтобы задуматься о том, что только что произошло.

Бой повторяется с абсолютной точностью, вплоть до обманного манёвра.