Записки колдуна

Вокруг суетилась Маэль, что-то бормоча, или крича во все горло, все равно я не воспринимал внешние раздражители, они казались чем-то вроде касанием лапок комара, ходившего по латам рыцаря.

Я проклинал этот чертов фрукт, и себя, за то, что не смог сопротивляться своему желанию. Еще одна вечность в виде получаса прошла с невыносимой головной болью, которую мне было ни облегчить, ни унять. Моя спутница крутилась вокруг меня, то принося мокрое полотенце, то мазала меня какой-то гадостью, переложила меня из моих же рвотных масс и застирала подушку, вытерла мне лицо, сняла с меня накидку и застирала ее тоже.

От головной боли я терял сознание несколько раз, в моменты бодрствования я мечтал вновь погрузиться в пучину сна, ведь оно облегчало агонию, хотя бы на мгновения. Попытки двигать головой отзывались болезненными волнами в черепе, а движения другими частями тела могли разорвать мышцы и связки по ощущениям.

Когда боль отступила, я обнаружил себя, лежащим на кровати в одном нижнем белье, а рядом Маэль, которая положила свою руку мне на лоб, массируя голову своими нежными длинными пальцами.

Я взял ее руку в свою.

— Мне нельзя больше есть этот фрукт,– проговорил я тоном провинившегося ребенка.

— Что на тебя нашло?– Неожиданно спокойно спросила она.

— Я сам не знаю, все произошло слишком быстро,– начал оправдываться я. От воспоминаний о фрукте желудок беспокойно ворочался.

— Мара’ах так действует на тебя?

Я кивнул головой, прикрыв глаза. Все последствия, как рукой сняло, я уже не чувствовал ничего дурного при воспоминании о фрукте, лишь мутной пеленой покрывалось мое сознание.

— Ничего, уже все в порядке. На самом деле, я отравился мясом,– соврал я.– Дай еще мара’аха, он облегчит мое отравление.

— Его больше нет,– ответила Маэль.

Что я говорю? Мне нужна помощь, сам я не откажусь от этого фрукта, только не теперь.

— Не давай мне его, я не первый раз уже ем, и с каждым разом хочу все сильнее. Даже после первого раза я с трудом отказался от него.

— Зачем ты продолжаешь есть, если тебе так плохо?– Участливо спросила она, продолжая гладить меня по голове.

— Перед тем, как мне становиться плохо, я испытываю ни с чем несравнимое ощущение счастья, абсолютную эйфорию. А уже сейчас я не помню страданий, точнее тех ощущений, помню только, что было очень плохо, причем в разы хуже, чем в первый раз. Боюсь, следующее употребление мегафрукта убьет меня.

— Нельзя допустить, чтобы ты съел мара’ах снова.