Записки колдуна

— Нет,– прошептал я,– но могу шевелить кончиками пальцев.

— Наш стражник задремал, возможно, это единственный шанс освободиться и убить их.– Сказала эльфийка.– Мы связаны простой веревкой, так как магическую они не решились применять против тебя,– продолжала она,– я сказала, что ты поглощаешь любую магию, они мне не поверили, но все равно решили перестраховаться. Я это к чему говорю, я могу вложить тебе в запястья свои руки, сможешь применить огненное заклинание?

— Но ведь это обожжет и твои руки тоже.

— Не переживай, я слышала ты умеешь лечить любые раны, а боль я потерплю, еще не самое худшее, что с нами могут сделать.

– С этими словами она задвигалась, а через несколько секунд я почувствовал в руках ее теплые, нежные руки, обмотанные веревкой.

Я проговорил трижды заклинание «игнис» и от моих кончиков пальцев вспыхнул огненный шарик, большой и достаточно жаркий, чтобы зажечь веревки. Маэль чуть вскрикнула у меня над ухом. Секунд десять мы лежали, пытаясь выжечь веревку.

Маэль начала постанывать, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать от адской боли.

Мне было нестерпимо выносить ее мучений, но прекратить сейчас – значит свести на нет ее усилия. Маэль прижалась к моему плечу и больно укусила, видимо, чтобы не надкусить язык и не сломать зубы. От этого я и сам с трудом сохранил тишину.

Я почувствовал, как на мою щеку упала капля, щекоча стекая к земле, за ней другая и третья – это плакала Маэль. Она кусала мое плечо так сильно, что должно быть впилась глубоко до мяса, а слезы текли через мое лицо к земле целым ручейком.

Но самое ужасное – это запах. Стойкий, невыносимый запах, который навевал мысли о хорошо прожаренном стейке, но лишь одна мысль, что так пахнут руки моей подруги, вызывали рвотные позывы. Я не выдержал ее страданий. Произнес трижды «аква» и по моей руке потекла вода, потушив огненный шар и заняв его место, затем обхватил ее запястья и произнес заклинание «куратио», почувствовав, как ее липкие, склизкие обожженные руки вновь становятся мягкими, с нежной кожей, словно и не было ничего.

— Как ты?– Спросил я ее.

— Лучше.– Сдавленно ответила она, в нотках ее голоса еще можно было разобрать слезы.

— Веревка сгорела?– Нервно сглотнул я, надеясь, что страдания оправдались.

— Почти. Я могу ее разорвать,– и я почувствовал, как ее рука ударилась о мои руки.

— Получилось,– сказала она,– теперь я смогу воспользоваться КОТом, чтобы развязать твою веревку, не шевелись.

— Действуй.– Ответил я и расслабил руки.