Гордость Церната

Вот, помню, мне как-то друзья рассказывали...

Наконец, наш офицер улыбнулся, а я удивился вдруг произошедшей метаморфозе. Про таких людей говорят, что он герой тысячи лиц: ещё секунду назад с его лица можно было метать гром и молнии, а сейчас оно вдруг подобрело, расплылось, стало почти родным. Он лыбился в свои усы, то и дело поправляя чуб, что-то шепча самому себе под нос.

- Ястребы. Мои ястребы… - наконец, проголосил он, утирая слезу. – Выросли. Возмужали. Не сложили голову в лихих дуэлях.

Он выдержал воистину театральную паузу, выдохнул.

- Сегодня вас ждёт последний экзамен, где вы должны показать всё, чему вас обучили. Вы должны доказать экзаменаторам, что не зря протирали штаны за партами в стенах Цернатской Академии, что знания – в ваших умах, твердость – в руках, а устои и традиции Академии – в сердце!

Он хлопнул себя по груди в местном, наверное, приветственном, знаке. Мы все проделали тоже самое – моя аватара была пока ещё мне неподконтрольна и я мог, разве что, вертеть головой из стороны в сторону, в попытках всё хорошенько рассмотреть.

Я и вертел. Мы были в просторном, роскошном зале, под ногами – натёртые чем-то влажным блестящие полы. В воздухе витал аромат пота вперемешку с духами и, почему-то, вином. Кто-то из моих сокурсников время от времени прятал руку в карман мундира, вытаскивая оттуда надушенный платок.

И вновь я об этом просто знал, словно в моей голове была память того, за кого я сейчас играю. Надеюсь, память не настолько далеко прописанная, чтобы я помнил, сколько розог получала моя аватара на уроках географии в детстве…

Память, словно ей больше нечем было заняться, подкинула цифру десять.

Окна были огромные – в два, а то и три человеческих роста, словно их делали для великанов. Потолок и вовсе казался недосягаемым. Над нами очень опасно висело огромных размеров люстра – наверно, вздумай она упасть, то придавила бы всех и сразу. Вот тебе и была бы надежда всей Академии, вот тебе и ястребы…

- Те, кто пройдут последнее испытание на пути к славе, завоеваниям и победам – получат всё.

- Исполним как есть, гранд-сеньор Исмаф! – грянули в сотню, если не тысячу глоток стройные ряды. Я даже, кажется, орал громче всех – было забавно. После этого «офицер» над головой громилы сменился именем. Снизу, шрифтом чуть поменьше можно было прочитать и звание. Оно и правильно – звание не должно быть важнее имени.

Он вдруг подошёл ко мне, навис надо мной всей громадой своего тела.