Гибель богов (Книга Хагена)

У меня срочные известия! И почему надо было тащить меня сюда таким способом?!

– Во владениях Дальних Сил ваши смешные правила не действуют, человече, – безразлично сказал молодой мужчина. – А всё, что ты мог сказать, мы и так знаем.

– Умирающий эльф просил меня обязательно добраться до долины Бруневагар, где стоит монастырь, – отчеканил Гудмунд, глядя в упор на старика, судя по всему, бывшего здесь главным. – Отыскать настоятеля этого монастыря и предупредить его, что одна очень ловкая Ночная Всадница встала на чей-то след, с помощью Извергающей Огонь Чаши истребила целую засевшую у неё на пути засаду и теперь направляется прямиком сюда! Вот что должен был передать я, и, клянусь вековечной тьмой, я не заслужил подобного приёма!

На него вновь посмотрели, как на докучливого ребёнка, а затем вдруг заговорил толстяк:

– А кому ты служишь?

Природная осторожность заставила Гудмунда солгать:

– Я наёмник, солдат удачи.

Толстяк бросил быстрый взгляд на старика с орлиным носом, всем видом своим выражая: «Ну, что я вам говорил?»

– Ты лжёшь, червь, – холодно бросил старик.

 – Ты – воин тана Хагена, Ученика Мага по имени Хедин. Я прочёл это в твоих мыслях. И намерения этого Мага нам слишком хорошо известны, чтобы отпустить тебя. В яму его! – распорядился орлиноносый, теряя всякий интерес к воину и поворачиваясь к нему спиной.

– Если ты читаешь мысли, неужто ты не видишь, что я просто хотел вам помочь! – извиваясь в жестоких объятиях вновь оплётших его отростков посоха, крикнул Гудмунд.

 – Я ненавижу ведьм! И убиваю их при первой возможности! Остановитесь!

С таким же успехом он мог взывать к мерно наступающему на берег приливу.

Его оттащили в угол двора, доски в стене расползлись сами собой, открылся тёмный, наклонно уходящий вглубь проход. Юноша неторопливо обезоружил Гудмунда, а потом резко взмахнул своим посохом, точно хозяйка, стряхивающая веник, и воин кубарем покатился вниз, успев всё же послать наверх самое чёрное, подсердечное проклятие.

Он очутился в тесной, полутёмной каморке, с крошечным зарешеченным оконцем под самым потолком. Стены были обшиты досками – пропустив Гудмунда, они сразу же, точно живые, закрылись за ним. В его тюрьме не оказалось ничего, кроме голых стен; выругавшись самым замысловатым образом, Гудмунд почти рухнул на пол и замер, закрыв лицо руками. В голове у него всё смешалось.