Путь к престолу

Но чертежи и схемы их изобретений мне как-то в интернете - ну, это фолиант такой, очень толстый - попадались. Я, правда, смутно там всё понял, но голова-то у меня на плечах вроде бы есть.

Он шутливо потрогал себя за затылок.

- У тебя самая умная голова, Олег, ты самый...

- Сейчас не об этом, - придержал он сестру в её красноречии, взяв крепко за локоток.

Уля могла распинаться, какой он замечательный, бесконечно долго и повторяясь по многу раз. И делала это совершенно искренне. Олег понимал, что Уля его обожает.

Чего уж тут скрывать, ему это нравилось - а кому бы такое не понравилось? - но всему должна быть мера.

- А когда ты его сделаешь, паровоз этот?

- Не знаю. Но хотелось бы, конечно, побыстрее.

Поселение свободных крестьян, которое они проезжали по дороге к главному карьеру и обратно, выглядело ещё вполне солидно, вот только низко кланявшиеся регенту люди выглядели ничуть не лучше крепостных или сервов. Глядя на их изношенные одежды, на осунувшиеся лица - и это в середине лета, когда уже был собран первый урожай и собирался второй - Олег с некоторой тревогой и грустью подумал, что все его необходимые передовые начинание пока совсем ничего не дают простому народу.

Конечно, Сфорц не в счёт, но и там голодранцев намного больше, чем ему хотелось бы.

Конечно, во многом "вина" в подобной нищете, как и в любом средневековом обществе, лежит на высокой рождаемости. Пять-шесть детей не только в крестьянской, но и в городской семье - это, считай, норма. Но и десятком и более детей никого здесь не удивить.

И это при довольно высокой детской смертности.

Несмотря на наличие в этом мире магии с её распространённым заклинанием Плодородие, всё равно случались неурожайные годы. Вкупе с экстенсивным способом ведения сельского хозяйства, когда увеличение урожаев достигается только за счёт увеличения посевных площадей, всё это приводит к частым вспышкам голода, сопровождаемых массовыми эпидемиями, которые уносят порой от трети до половины населения.

В его родном мире в такую же средневековую эпоху та же Европа нашла выход в массовой миграции населения.

Люди уезжали в Россию, в Америку и даже бежали в непролазные джунгли Амазонки, Индонезии или Полинезии, где по свидетельству очевидцев, выживал едва один человек из десятка, в поисках хоть какого-то пропитания. Оставаться на месте означало умереть с голоду.

В этом мире тоже многие люди пытались решать свои проблемы переселением в другие места. Но крепостным или сервам бежать возможности не было.