Воин Великой Тьмы (Книга Арьяты и Трогвара)

Враги отчего-то двигались замедленно и неуверенно, словно в густом киселе; короткий клинок принцессы прочертил кровавую полосу на груди одного из них.

Снаружи раздались чьи-то встревоженные голоса – и ночные убийцы сочли за лучшее тотчас ретироваться. Двое бросились в пролом вслед за Арьятой, один спрыгнул вниз и шмыгнул в открытые двери сарая. Трогвар остался лежать на сене внутри.

Арьята оказалась лицом к лицу с двумя противниками, однако теперь уже не она боялась их, а, напротив, они страшились её. Они хорошо запомнили короткий и гибельный взблеск волшебного исчезающего меча в её правой руке, теперь они понимали, как погиб их первый товарищ, ещё там, в доме Гормли, – и явно колебались, не спеша броситься на девушку.

Пожалуй, решись Арьята сама напасть на них, они бы отступили, однако принцесса сообразила всё это слишком поздно. Вместо того чтобы сражаться, она опрометью бросилась к противоположному краю крыши, спрыгнула вниз и кинулась бежать, охваченная слепым, паническим ужасом. Двое в чёрном метнулись за ней; спустя несколько мгновений из-за угла вывернул и третий их сотоварищ.

Арьята бежала, чувствуя у себя за плечами саму Смерть. Плащ невидимости больше не скрывал её, она вновь стала самой собой – юной перепуганной принцессой, раньше сражавшейся лишь только в зале для фехтования тупыми и лёгкими подобиями настоящих мечей…

Она не успела удивиться – почему убийцы, слуги этой неведомой Фельве, не схватили Трогвара, так и оставшегося лежать в сарае, если он был их главной целью? И лишь случайно взглянув на руки, она поняла, в чём дело.

Возле её груди клубился странный и плотный туман, со стороны – ни дать ни взять туго запелёнутый ребёнок… Чья-то сила вновь отвела глаза врагам.

«Колдовство!» – вздрогнула Арьята. Кто-то очень могущественный помогал ей в эту страшную ночь – оттуда, наверное, появился и чудесный меч, дважды спасший ей жизнь. И невесть откуда брались силы продолжать безумный бег по залитым тьмою улицам, хотя в былые дни принцесса не пробежала бы и четверти того, что одолела сегодня; и на перекрёстках словно бы чья-то невидимая рука тянула её свернуть то в одну, то в другую сторону…

И всё же она мало-помалу начинала сдавать, ноги подкашивались, дыхание сбилось, перед глазами мелькали красные круги.

Собрав последние силы, она сумела ещё раз свернуть на перекрёстке налево… и оказалась перед несколькими десятками воинов городской стражи, построившихся в две шеренги подле своей кордегардии.