Воин Великой Тьмы (Книга Арьяты и Трогвара)

 – С койарами простым железом не справиться! Луки и стрелы тут тоже не помогут. Ты только понапрасну погибнешь, потому что я не смогу защитить тебя как должно, а малефики Ордена, овладев твоим телом, могут заставить твою руку ударить меня в спину. Понимаешь? Я не сомневаюсь в твоей храбрости, но когда готовишься драться насмерть… – Ворон покачал головой. – Прошу тебя – не упрямься. Твоему народу ты нужен куда больше, нежели здесь.

Вестри презрительно скривился, хмыкнул, пожал плечами – однако в конце концов подчинился.

– Ладно, почтенный, – нехотя пробурчал он, накидывая свой кафтан. – Ты, вестимо, колдун, тебе, конечно, оно виднее. Да только зря, по-моему, ты меня отсылаешь! Никто не ведает, как оно тут ещё повернуться-то сможет…

– Вестри, у тебя дело тоже куда как важное, – с укором заметил волшебник. – Торопись! Пока ещё до своих доберёшься.

Грустно и молча покивав, маленький гном, которого с куда большим основанием можно было бы назвать просто карликом, опустил голову, надвинул капюшон и скрылся за деревьями.

Волшебник остался один. Задумчиво играя угасающей трубкой, он вновь и вновь вспоминал, сделано ли всё необходимое и не забыл ли он чего в поспешности. Во всей деревне больше никого не было – волшебство погрузило всех прочих обитателей в глубокий сон, на дома наложено было самое мощное из известных защищающих от огня заклинаний, не забыли также и скотину… Селение могло встретить врага. Оставалось только ждать.

Это оказалось самым трудным.

Ворон не привык сидеть сложа руки, пока враг сам не найдёт его; старый волшебник уже давно разработал изящную систему дозорных заклятий, однако ещё ни разу не имел повода пустить её в ход. И даже сейчас он колебался – настолько велик был соблазн хоть что-то узнать о своих противниках, хотя Дор-Вейтарн и понимал, что этого нельзя делать ни в коем случае.

Он ждал. Время в заклинательной пещере шло очень медленно, по песчаному полу едва-едва ползли пятна солнечного света, пробивавшегося сквозь специально оставленное отверстие в кровле.

Дор-Вейтарн молча сидел в своём каменном кресле; со стороны могло бы показаться, что старый волшебник попросту дремлет.

Однако это было далеко не так. Старик вел нелёгкий разговор с собственной совестью, сурово укорявшей его за то, что он, по сути дела, отправил на смерть своего близкого друга, пожалуй, своего единственного друга, оставшегося у Ворона после долгих лет затворничества.