Боевой устав гнома

Поэтому не приписывай себе чужих заслуг!

Понурившись, вампир отправился в компанию к Евронимусу, с которым нашел общий язык на почве ностальгических воспоминаний о службе в столице.

***

Не успел он толком отдалиться, как перед командирами откуда ни возьмись всплыла Наама.

– Сир комдив, я вспомнила важные сведения, которые обязана доложить тебе наедине! – строго, по военному отрапортовала она.

Федор напрягся, с подозрением взглянув на суккуба. Что опять задумала эта хитрая и умная демоница, любительница приключений? В отличие от него, афроорк был польщен.

– Так-то у меня от комиссара секретов нет... – неуверенно проговорил он.

Заметно было, что стойкость комдива подверглась серьезному испытанию. Грибным духом он, что ли, надышался? Или Наама прикинулась Хино незаметно для посторонних?

– Поверьте, сиры, это важно и нужно. Потом спасибо скажете.

Стволов и охнуть не успел, а суккуб уже подхватила расслабленного военачальника под руку и повлекла его по шпалам в сторону грибных зарослей. Оправившись от растерянности, комиссар свистом подозвал Фенрица, присел на корточки и склонился к уху пса:

– Скрытно ступай за комдивом и проследи, чтобы с ним ничего не случилось.

В случае угрозы спасай. Ну, или беги за подмогой, если один не справишься.

Чолльсинец понимающе рыкнул и метнулся во мрак, в направлении грибной чащобы.

Отряд был целиком занят подготовкой лагеря, никто не обращал на Федора внимания. "Может, оно и к лучшему, – подумал комиссар, – парни на расслабоне, а я зря себя накручиваю.

Надо успокоиться, Зак не ребенок и за себя постоять сумеет". Однако самовнушение не помогало.

Комиссар в досаде нарезал возле Чемош круг, незаметно отдалился от бивака, а потом быстрым шагом двинулся в сторону леса. Не то чтобы его снедала ревность, а вот беспокойство по поводу местной фауны и здоровья товарища – определенно.

При его появлении медленно планирующие споры закружились в причудливом танце, потревоженные током воздуха. Под ногами, едва комиссар отдалился от железнодорожной насыпи, мягко провалился и закачался мох, словно толстой шкурой покрывший болото.

Невдалеке послышался приглушенный лай, и Федор двинулся в его сторону, отмахиваясь сорванным папоротником от светящихся венчиков. И все же самые маленькие продолжали лезть в нос, уши, глаза.

Пару раз он вляпался ладонями в зеленую слизь на грибных стволах, когда искал опору, и разок чем-то болезненно обжегся. Роились жирные мухи, слышался непрерывный стрекот и гул чьих-то надкрыльев.