Затянувшийся отпуск с черной кошкой

Степаныч посмотрел на меня, видимо, ожидая вопроса, но я промолчал. Тогда, тяжело вздохнув, он продолжил:

– Сын у нас, Алексей, вот такой же, как ты.

Тетя Шура всхлипнула: – Не могу. – Встала, уткнувшись в платок, и вышла.

– Сел по пьяному делу, пять лет дали. Жена, Ольга, дожидаться не стала, да и нас обвинила: «Не так воспитывали». Уехала с Верочкой, дочкой, внучкой нашей. Только и видели. Ничего о ней не знаем.

– Давно было? – решился я поддержать разговор.

– Лет двадцать. А Лешка к нам так и не вернулся больше.

– А сидел где?

– Далеко. В Магаданском крае золото мыл. Там и остался, за шальными деньгами погнался.

Степаныч опять замолчал, помрачнел еще больше и, видимо, решившись, глядя мне в глаза, продолжил шепотом:

– Нет его больше!

– Как? – я оторопел, холодок пробежал по телу.

– Тише! Мать не знает. Смотри, не ляпни.

Я кивнул.

– Года три назад фотография его вдруг упала, стекло треснуло, – Степаныч кивнул за спину.

Я перевел взгляд туда. Вот он, Алексей, в центре, его фотография бросилась мне в глаза еще вчера – светлые волнистые волосы, открытое, доброе, улыбающееся лицо. Только глаза, что-то в них было не так, сквозила бесшабашность. Фотоаппарат вырвал Алексея из стремительного, неудержимого движения. Из него била энергия, но энергия неукротимая и неуправляемая. Трещина на стекле, видимая при дневном свете, перечеркивала лицо наискось.

– Ну и что. Ничего это не значит.

– Да, примета… Через месяц, как фотография упала, участковый заехал. Так вроде, посмотреть, как дела в деревне, как живем. Выбрал момент, шепнул мне: «Убили сына». Самородок нашел, крупный, да не поделили в артели… вот и все, – Степаныч тяжело вздохнул. – Взял грех на душу, не сказал матери. Для нее Лешка живой, ждет его, весточки хоть какой. Да видно, сердце материнское все же подсказывает, встанет перед фотографией и заплачет.

– Да уж, беда, – проникшись горем хозяев, отозвался я.

– Живем, как можем, что поделать, – выходя из горьких раздумий, подвел итог Степаныч.

Хлопнула входная дверь. Зашла тетя Шура с лукошком, полным яиц.

– Куры несутся на всю деревню. Пойду к соседке, поменяю на молоко. Хочешь парного? – спросила она меня.

– Попробую. Смотрю, у вас натуральный обмен.

– Так и есть, так и выживаем, – сказала тетя Шура, откладывая яйца. – Вы что притихли?

– Про Лешку рассказывал.