Затянувшийся отпуск с черной кошкой

Хмель отступал, Колька начал приходить в себя, на лице появилась какая-то осмысленность:

– Ну, виноват. – И вдруг с вызовом: – А че я могу сделать? Жись такая.

Я заглянул в его глаза. За видимой бравадой угадывались слабость, безволие, даже страх, но проглядывало, хотя и слабое, осуждение себя.

Как помочь Кольке? Чувство жалости отошло в моей душе на второй план и уступило место этому новому желанию, редко востребованному в обыденной жизни. Словно легкий ветерок прошел сквозь меня, голова закружилась, я невольно сделал шаг вперед и оперся на плечо Кольки.

Окурок выпал у него из руки. Несколько мгновений мы, не мигая, смотрели друг другу в глаза. У меня заболела голова, я сам почувствовал опьянение, противное послевкусие во рту, давно забытые мной ощущения – погрузился в состояние Кольки.

Захочешь, не будешь пить – так словами можно было описать дуновение, прошедшее сквозь меня.

«Чудес не бывает, без желания и усилий самого человека ничего не получится», – понял я.

Дошло ли это до Кольки, не знаю.

Но на его лице сначала промелькнул испуг, затем интерес, возникло слабое проявление воли и надежда на изменение своей жизни.

– Не такой уж я пропащий человек.

– Ты сможешь, – донеслось напоследок как отклик на Колькину реакцию.

Все кончилось. Я пришел в себя, оторвал взгляд от Кольки и увидел притихшую Нинку, выглядывающую из-за двери дома, ей тоже досталось неведомого дыхания.

Пора было давать ток. Полыхнул искрами рубильник. Дизель слегка замешкался, почувствовав нагрузку, но быстро пришел в себя и довольно заурчал – наконец-то дам свет и тепло людям.

Колька с Нинкой так и замерли на своих местах, провожая меня глазами. Я улыбнулся и помахал им рукой, на душе было хорошо.

Деревня преобразилась. Из окон домов слышалась музыка, умные речи дикторов, у кого-то уже весело жужжал рубанок, откликались другие инструменты, повеселела деревня. Мне улыбались, благодарили, хвалили. «Мастер!» – долетало в спину. Я, довольный, кивал в ответ.

Для меня это было ново, вот так просто, бескорыстно отремонтировать агрегат, помочь людям. Оказывается, это очень приятно. Неожиданно попав ногой в свежую коровью лепешку, я поскользнулся и чуть не растянулся посреди улицы.

– Не гордись, – предупредил меня ветер, и довольная улыбка слетела с моего лица. Все правильно.

Только один дом на улице за густыми кустами сирени стоял с закрытыми окнами, тихий и грустный. За темными стеклами угадывалась пустота.