Затянувшийся отпуск с черной кошкой

Выдал и охотничий нож в ножнах – «на всякий случай». На спину я надел рюкзак с едой, приготовленной тетей Шурой. Когда мы выходили, солнце еще не показалось из-за кромки леса, стоял утренний сумрак, было свежо, на траве мелкими бусинками поблескивала роса.

Мы шли второй час. Начинавшаяся от опушки леса, заросшая кустарником просека, быстро закончилась, дальше мы двигались по неглубокой ложбине, где угадывалась еле заметная тропа, и наконец поднялись на ровное место. Тропа пропала. По времени солнце поднялось высоко, но мы его не видели.

В этом еловом густом лесу было темно, тихо и донимали комары. Только мохнатому Мишке они были нипочем. Он весело бежал впереди нас, словно знал, куда идти, останавливался и нетерпеливо ждал, когда мы догоним его. Степаныч все же не доверял собачьему чутью и не спешил углубляться дальше в лес, озабоченно переходя от одной елки к другой, и внимательно осматривал стволы.

– Вот, нашел! – радостно крикнул он мне, хлопая по дереву, на котором на уровне груди виднелся потемневший затес.

Он ловко подновил его топором: – Теперь издали видно будет.

Я подошел ближе. Степаныч продолжил объяснять:

– Видишь, край ложбины, по ней мы пришли, а вон там, по прямой, следующая елка, – он махнул топором в противоположную от ложбины сторону дальше в лес: «Вот она, тропа».

Мы пошли вперед, переходя от елки к елке, на которых Степаныч обновлял зарубки. Оглянувшись назад, я хорошо видел эти белеющие ориентиры, по которым можно было вернуться назад: «А откуда они здесь, зарубки?».

– Мои, – довольно ответил Степаныч, – пригодились вот. А Мишка молодец, помнит.

За очередной елкой нам неожиданно открылось озеро. Округлая небольшая чаша с низким берегом. Лес, повторяя форму озера, отступил от него метра на три. На свободном кольцеобразном пространстве образовалась поляна, поросшая густой шелковистой травой, словно недавно кем-то скошенной. Длинная трава росла по самому берегу озера и спускалась в темную воду. В отличие от моего сна, в воде отражались пятачок голубого неба и ели, вершинами словно проросшие к центру вглубь озера.

Вода замерла, никакого движения, ни одного насекомого над ее гладью, да и комары вдруг пропали на этой лесной поляне. Тишина.

– Ф-у-у, – отдышался Степаныч, – дошли. Как место?

– Сказочное. Тут бы еще Аленушку, горюющую о братце Иванушке, для полноты картины.

– Верно подметил, сказочное-то сказочное, да из недоброй сказки. – Степаныч шел по кругу, вдоль кромки елок.