Война мага. Том 3: Эндшпиль

Но я, скажу просто и без патетики, предпочитаю смотреть прямо в лицо грядущему, пусть даже и лишь одним глазом.

– И ты хочешь, преподобный…

– …чтобы ты, с кем непосредственно говорила Тьма, – понижая голос до шёпота, наклонился вперёд инквизитор, – чтобы ты помог мне отыскать ответ.

– За просто так? За твои красивые глаза, то есть один-единственный красивый глаз?

– Ну, почему же «за просто так», – оскорбился святой отец. – Ты помнишь, с чего я начал разговор? Прадд, Сугутор и Рысь – эти имена для тебя ещё хоть что-нибудь значат?

– Предположим, – как можно спокойнее отозвался некромант.

 – Предположим, отец-экзекутор. И что дальше? Ты хочешь сказать, что они были живы всё это время? Ложь, Этлау. Я бы знал.

– Я тебе их покажу. – Инквизитор не отвёл взгляда.

– Живых или мёртвых? – Кулаки у Фесса сжимались сами собой. Рядом глухо ворчала Рысь-драконица, по-прежнему тискавшая рукоять сабли.

– Ты всё увидишь.

– Живых или мёртвых?! – взревел Фесс, одним движением оказываясь около сидевшего инквизитора и сгребая его за грудки.

Этлау не сделал попытки освободиться, но некроманту показалось, что с таким же успехом он может пытаться сдвинуть с места конную статую кого-нибудь из древних мельинских императоров.

– А говорил – без магии, – вспылила Рыся.

Этлау небрежно отмахнулся.

– Вновь повторю – ты мудра, дитя. Это сидит во мне, вгрызлось так, что… – Он только покачал головой.

 – Тут не поможет никакой негатор.

Некромант отпустил экзекутора. Тяжело дыша, отступил, почти рухнул на грубую скамью.

– Пока не добьюсь от тебя правды…

– Не станешь ничего делать, верно? Понимаю, понимаю. Ну, хорошо, скажу так: орка и гнома ты, наверное, ещё сможешь вернуть к жизни. Тут помогут только твои знания. А вот с девушкой всё куда хуже…

«Её нет ни среди мёртвых, ни среди живых», – припомнилось Фессу.

– Я смогу провести вас к ним, – продолжал обещать Этлау.

 – Всё уже приготовлено. – В углу валялся небрежно брошенный мешок. – Там одеяния святых братьев. Мне никто не дерзнёт задавать вопросы.

Сердце Фесса бешено колотилось. Он ведь уже слышал эти речи – давным-давно, кажется, в совершенно иной жизни, в иссушенной салладорской пустыне, окружённый войском всё того же преподобного Этлау.[2] Отец-экзекутор второго ранга Иероним, из эгестской консистории. Тогда он им не поверил.