Терн

Рань хоть одну лозу – мигом полетит весть, от корня к корню, всё дальше и дальше, в самое лесное сердце, где до сих пор не побывал ни один слуга Некрополиса (и куда нечего соваться и ей, Стайни), а потом оттуда придёт поистине убийственный ответ. Правда, сама Гончая не могла понять, почему вся мощь леса не обрушилась на неё сразу же, как только сработала первая ловушка, – широко распахнувшейся пасти, усеянной мелкими острыми зубами, Стайни избегла отчаянным прыжком лишь в последний момент. Если всё здесь связано воедино, почему тогда ей дают идти дальше? Или ловушки срабатывают настолько часто, что сидхи просто уже к этому привыкли? Похоже на правду, должны же эти растительные монстры чем-то питаться…

…Туда, где обитала нужная Ветвь, Гончая добралась под вечер, как и рассчитывала.

В темноте лес сидхов становился совсем дурным местом. Ходить по нему не могла даже она, Стайни, несмотря на всю выучку и эликсиры.

Гончая высоко вскарабкалась по гладкому стволу. Название этого дерева Стайни не знала.

Гладкая, тёплая кора на ощупь казалась кожей живого существа, могучие ветви отходили от ствола совершенно горизонтально, с тем чтобы потом резко устремиться вверх; прямые, они напоминали древки исполинских сарисс в руках непобедимых до срока фалангитов старой Империи.

Здесь у сидхов проложен воздушный путь. Лесные хозяева не слишком любили ступать по земле, предпочитая ей живую плоть деревьев. Дороги сидхов являли собой перекинутые с одной развилки на другую узкие жерди, где смог бы пройти разве что человек-циркач.

Стайни легко вскочила на шест, пробежала, ловко балансируя; разумеется, достичь изящества и грации истиннорождённой сидхи она не могла, но для слуги Некрополиса главное – действенность.

Гончая замечала многочисленные следы – сидхи часто бывали здесь. Оборванные черенки ореховых шишек, свисавших на длинных пружинящих стеблях, кое-где попадавшаяся шелуха, оструганный сучок (порой сидхи не брезговали и инструментами). Деревья становились всё выше, листья – всё шире и темнее.

Лёгкие ветерки предупредительно шуршали в высоких кронах, словно норовя оповестить о чём-то слишком далеко зашедшую Гончую. Вскоре впереди замаячил первый огонёк, и тут Стайни надолго замерла.

Ветвь, из которой Гончей надо было выкрасть сидху, насчитывала едва ли три десятка семей. В отличие от людей сидхи не жили постоянными парами. Для них считалось обычным сменить за долгую жизнь пять, шесть, а то и семь спутников.