Терн

Чтобы целую ветвь… Сидхов… и дома их спалила, они ж там живьём горели, догадываюсь я, что ты им оставила…

– Тёрн… – беспомощно прошептала Стайни. – Тёрн, я… Ну как мне… ну что мне…

Дхусс не ответил. Стоял, сгорбившись, сжимая и разжимая кулаки, ссутулившись и втянув голову в плечи.

– Ладно, пошли, – проговорил он после долгой паузы уже своим обычным голосом. – Погубленное не воротишь. Но у тебя большой долг передо мной, Стайни.

– Почему? – вдруг резко спросила Гончая.

 – Перед той сидхой… да, признаю. А перед тобой?

– Может, ты и узнаешь. В своё время. – Дхусс уже шагал по тропинке. – А ты не молчи, начала уж – договаривай…

* * *

…Оставленный позади «подарочек» действительно сработал как надо. Никакие огненные шары магов, никакие драконы и близко бы с ним не сравнились. Над лесом высоко в ночные небеса поднялся столб пламени, на краткое время осветив всё вокруг не хуже дневного светила. Гончая не думала о гибнущих сейчас жуткой смертью в разож– жённом ею пламени.

Ей… ей было хорошо. Словно что-то перестало жечь изнутри, словно тело наконец примирилось с выпитой алхимической отравой.

…Последний сидх выскочил прямо перед ней – страшный, перемазанный копотью, левая щека рассечена до кости, края раны черны от яда (видно, досталось от одного из «химических зверей»), – но на ногах он стоял крепко и лёгкий, узкий меч держал уверенно. Меч странный – там, где полагалось кончаться эфесу и где должен был размещаться противовес, из рукояти выходил ещё один клинок, длиной примерно в пол-локтя, прямой, трёхгранный, словно специально предназначенный пробивать в ближнем бою пластины доспехов.

Гончая к тому моменту уже устала, очень устала. Слишком туго натянуто всё внутри, слишком много она выпила того, чего пить не следовало, слишком далеко зашла по этой дороге. Рука в перчатке дрогнула, меч прошёл не косо, чтобы, едва задев шею сидха, вспороть её, а прямо, да ещё и медленно; сидх успел закрыться.

Железо столкнулось, разлетелось, а сидх вдруг оказался совсем рядом, мокрой от собственной крови рукой хватая Гончую за кисть, сжимающую эфес. От раны не щеке шёл резкий кислый запах разъедающего плоть яда; сидху оставалось жить совсем недолго, он это, похоже, знал и спасать себя не собирался.

Выворачиваясь, Гончая пнула сидха в колено, рванулась в сторону, крутясь вокруг себя, однако противник держался крепко.