Белый Волк. Власть Де-Марка

Скорее всего обратно, в Святую Аврору. В Лирмам. Этим сражением он хотел доказать, что лучше не приходить к нему вновь… Король в замешательстве. Говорят даже, что он хочет сдаться. Да, ты не ослышался. Добровольно. Сегодня погибло больше сорока тысяч воинов. Наши близкие, близкие солдатов… Но я думаю, что мы не должны прятаться в тени! Нужно принять хоть какие-то меры, а не сдаваться усатому ублюдку!

- Тут я с тобой полностью согласен. Да и есть у меня одна идея, на случай если не получиться привести в норму Фёдора Валерьевича…

Глава 15

Похороны

Когда воины уходили обратно в лагерь, они унесли с собой большинство тел погибших братьев, друзей или наставников.

Среди них оказались и тела Амоса и Климента. Погребение должно было состояться сразу же после того, как армия придёт в лагерь. Умерших должны были закапывать по отдельности, не далеко от лагеря. Беглецы из Кобры сделают для них кресты. Кому-то из досок, кому-то из обычных палок. Насколько хватит дерева, а на такое большое количество тел не хватит уж точно, да и к тому же, времени займёт очень много. Поэтому часть, насколько бы не были недовольны солдаты, придётся сжечь.

Костя, Саша и Рина пришли на место одними из первых, пока беглецы ещё доделывали кресты. Гронская вновь заплакала, а Леонов вновь успокаивал её объятиями. Для тел двух бородачей выделили места спереди, как охотникам, сражавшимся с королём Святой Авроры.

Их тела вот-вот принесли. Дочь короля отвернулась. Из глаза Амоса аккуратно начали вынимать осколок.

Картина была далеко не из самых приятных. Костя вместе с Островской опустили взгляд в землю.

Через некоторое время пришло ещё где-то пятьдесят воинов, принёсших тела. В толпе находился и Клим, поддерживающий своих знакомых эльфов, что скорбели над тремя погибшими братьями. Мешки под его глазами уже можно было принять за морщины, а грязную и неаккуратную бороду, выросшую по грудь, за длинные чёрные сосульки, которые таковыми и являлись.

Слева из-за деревьев были видны другие толпы воинов, перетаскивающие тела в огромную канаву, которую уже с недовольством успели назвать «братской могилой для тех, кому не хватило места».

Фёдор Валерьевич не пришёл. Он отсиживался у себя в шатре, на краю кровати, с забинтованной и политой исцеляющими зельями. Его лицо всё ещё было в грязи, а кровь, стекавшая с губы на подбородок, уже засохла. Король долго думал о том, как поступать со своим войском и с самим собой.