Крутой Сэм

— Что случилось сестрица? — спросила она, подходя к очагу.

— Кажется к нам незваные гости? — прошипела Язва.

Короста вышла на лесную тропу и втянула кривым носом воздух.

— Это Огрук! — злобно сообщила она. Что понадобилось этому уродцу в такое время?

— Наверняка он проснулся от голода и решил поживиться чужим, — предположила Язва.

— Этот жирный уродец состоит на довольствии во дворце! — злобно рявкнула Короста. Мяса этого оленя он не получит.

— Ну-ка сестрица доставай морок-траву, — буркнула Короста, скидывая ножи и посуду в кожаный мешок.

Язва вынула из мешка на поясе пучок сушеной травы и бросила его в костер. Тяжелый желтый дым, поднявшись в воздух укутал невидимым покрывалом котел с олениной, обнажая постороннему взору лишь догорающие головешки в костре.

— Порядок! — усмехнулась Короста, ехидно потирая костлявые кисти рук.

Язва довольно усмехнулась и подмигнула сестре: — Надеюсь, ему останутся только кости собак королевы.

Огрук вышел на лесную поляну. Втянув носом воздух, он с удивлением и жалостью к себе обнаружил, что запах свежей жареной оленины загадочно исчез. Обе ведьмы-карлицы стояли на своем месте у трухлявого пня и ехидно улыбались, обнажая кривые клыки зубов.

— Ах вот вы как! — обиженно проревел Огрук. Уже упрятали жаркое.

— Не было никакого жаркого твое мерзейшество! — пробурчала Короста.

— Точно не было! — прогундосила ей в ответ Язва.

— Врете ведьмы! — проревел Огрук.

Знаю, врете.

— Конечно, врем! — закивали головами ведьмы карлицы.

По статусу положено. Какая ведьма скажет правду.

— Ну, хоть кусочек оленины, — простонал Огрук.

— Нет тут никакой оленины, — прохрипела Короста, делая шаг вперед. А не веришь, найди сам.

Огрук осмотрел поляну.

— Нюхом чую, наколдовали бесстыжие!

— Найди, найди! — карлицы пустились вокруг Огрука в пляс на своих кривых ножках.

Огрук растерянно шарил глазами по поляне, пытаясь уцепиться взглядом на малейшие признаки магии и колдовства, но очаг с олениной был надежно укрыт от его взора мороком-травой.

Обессилев, Огрук растерянно пожал плечами и уселся на трухлявый пень.

— Ну, все сдаюсь, — пролепетал он, глядя на торжествующих карлиц.

В его «Мерзейшестве» зрел план мести сестрам, которые так ловко обвели его вокруг пальца с этим несчастным оленем. Короста и Язва вернулись на свой пост и состроили скучающие морды.