Павел Гард и амулет тьмы

- Я никого не могу спасти! – в сердцах отрезал Пашка, и немного успокоившись, продолжил, - Они все страдают из-за меня! И этому стоит положить конец!

- У всего этого нет конца, и никогда не будет! – твёрдо заверила бабушка, - Это стрела Эльфов и у светлых магов есть противоядие от неё. Но лишь тебе по силам достать его для неё! Она пошла на смерть, ради тебя!

- Я никому, ничего не должен! – голос Пашки дрогнул, и показалось, что в глазах его промелькнула досада, - Я не просил меня спасать!

- Она сделала это ради себя! Ради того чтобы быть с тобой! И это её личный выбор! – голос Евдокии дрогнул и сорвался, ведь это был самый важный урок в жизни её ученика, - Так сделай же и ты свой выбор! Сделай его ради себя! Ради своей бессмертной души!

От этих слов всё внутри у Пашки сжалось.

Дышать стало неимоверно трудно, а глаза стали влажными и мутными. Ему захотелось поднять голову к небу и просто завыть от боли, так сильно сдавившей всю его суть. Всё во что верил, рухнуло и рассыпалось в прах, кругом, куда ни глянь, лишь боль и страдания, и всем от тебя, что-то надо.

И все те, к кому стоит только немного привязаться, становятся жертвами, чьих-то коварных планов. И кем бы ты ни был, ты не сможешь их бесконечно спасать, они будут всегда обречены на страдания или смерть. И ты уже не понимаешь, как всё это остановить, это и сводит тебя с ума и всё что тобой движет теперь, это слепая ярость и пустота, которая всё больше и больше заполняет твою душу. Это и есть то самое бескрайнее чувство вины.

Это тот самый узел, который следует безжалостно разрубить, подарив свободу и жизнь своей душе.

Встав в полный рост, и широко раскинув в стороны руки, Пашка направил свой взор к небу и закричал что было силы. Сжимая до боли, пальцы в кулаки от бессилия и боли в душе. Жить ему всё ещё не хотелось, но что-то в голове начинало проясняться, вот только в груди по-прежнему была пустота.

Силы возвращались, и их стало даже больше, чем когда-либо было.

Где-то внутри кипела злость, заслоняя разум. Пашка по-прежнему всё ещё не узнавал ни бабушку, ни домового Фому. Так же он мучительно пытался вспомнить, где он видел эту красивую девушку амазонку. А вот жалости в нём, к ней не было вовсе.

Он внезапно для самого себя осознал одну простую вещь: если она сейчас умрёт, то ему будет ещё больнее, а дальше и так уже некуда. Носить в себе амулет тьмы, это слишком тяжёлая ноша, для обычного, смертного человека.