Пепел Асгарда

 – Мы стараемся помогать в их каждодневных трудах и заботах.

– Потому что так завещал великий Хедин? – Кажется, это получилось у Отца Дружин несколько резче, чем ему бы самому хотелось.

– Нет конечно же! – с неподдельной искренностью возмутился мастер. – Потому что это правильно. Правильно само по себе, не потому, что так сказал великий Хедин. Он не навязывает нам чуждые порядки, он просто берёт всё лучшее, что уже есть, – и от него произрастает новое, не пожирая жадно старое, подобно тому, как у иных рыб молодь, чтобы выйти на волю, должна прогрызть брюхо собственной матери…

«Говорит затвержёнными словами, но сам в них верит», – подумала валькирия.

Может, и не так плох, как ей показалось сперва.

– Понятно, – остановил жреца Старый Хрофт. – Веди дальше, почтенный.

– Всё по воле друга великого Хедина, – поклонился тот.

Двери неслышно затворились за их спинами, открылся второй зал.

Темнее, выше, тоже с неярко мерцающими кристаллами альвов, только свет они здесь давали не холодно-фиолетовый, а солнечно-тёплый. Райна не знала, чего ожидать – вплоть до окровавленных жертвенников, – но вместо этого с каждым её шагом в нишах вспыхивали огни, освещая свисавшие с потолка искусно вытканные гобелены.

– Жизнь великого Хедина, – с оттенком гордости заявил мастер.

Отец Дружин кивнул.

– Великий Хедин рождён средь бури, молний, грома и сотрясений сущего.

На гобелене кружился яростный водоворот тёмно-серых и иссиня-чёрных туч, перевитых и прошитых льдисто-блескучими молниями. Среди облачных струй вздымали напряжённые, раздутые, подобно парусам, крылья исполинские драконы – неведомый ткач с поразительной точностью и живостью изобразил охвативший гигантов ужас, они словно пытались бежать, но безжалостный ветер гнал и гнал их обратно к центру чудовищной воронки.

И оттуда, из глубин облаковорота, поднималось лицо с грозно нахмуренными бровями и суровым взглядом. Хедин, Познавший Тьму, на гобелене не казался ни молодым, ни «добрым». Такой облик скорее подошёл бы какому-нибудь Яргохору в его ипостаси Водителя Мёртвых.

– Похож, – заметил О́дин, лишь мельком взглянув на гобелен. – Правда, сомневаюсь, что Познавший Тьму явился в сущее именно таким образом.