Пепел Асгарда

Стремящийся по нему вверх одолевает врата и стражу небесных архонтов, он задаётся проклятыми вопросами, потому что недостойному нет пути в чертоги чистого разума.

– Почему вопросы проклятые? – не выдержала Райна. – Разве нельзя просто взять и спросить? Без путаных загадок?

– Знание священно и драгоценно. Оно не может попасть в руки недоумков, недостойных, бесноватых, – отрезал Хардри. Он вообще держался с достоинством, чуть ли не с надменностью. – Способность понимать иносказание отличает мудрого от невежды.

– И что же, брат Хардри, ты хочешь знать? То, о чём я уже упоминал – о начале времён? О днях, когда стоял Асгард?

Адепт подался вперёд, лицо его словно вплыло в сферу света от свечи, и та будто вспыхнула куда ярче. Тьма заливала глубокие морщины, таилась на дне глазниц, но голос жреца звучал ровно и невозмутимо.

– За первыми вратами стоит пара архонтов. Если ты следовал верным путём, не отклоняясь и не затеняя свои помыслы суетным или жадным, архонты отворят тебе створки.

Говори с ними почтительно и отвечай правдиво, ибо они станут спрашивать. Вопросы их полны изощрённого коварства, ибо не дело простодушных созерцать истечение золотого луча, поэтому архонты суровы.

Но того, кто ответит на их вопрошания, они проводят с великой честью.

– Что же они станут спрашивать? – не удержалась Райна. Жрец чуть улыбнулся.

– Вопросы их разнятся.

Повествования неодинаковы и не сходятся в деталях, лишь в главном. Как истекает луч, кто видит его начало, кому открыта средина и кому – конец? Знаком ли тебе престол, что поверх семи небес, что за семью вратами и стражей четырнадцати архонтов? Лицезрел ли ты стремящихся пожрать луч, поглотить его?

– И как же на них отвечать? Много хаживала я между мирами, но никогда и нигде не видывала ни золотых лучей, ни врат с архонтами…

Улыбка на губах брата Хардри сделалась едва ли не пренебрежительной.

– Мудрый понимает, что тайна скрывается за множеством покровов. Поэтому он готовится к восхождению вдоль золотого луча, постится, свершает омовение, шёпотом произносит гимны и потом садится в угодную стражам пути позу, скрестив ноги и низко опустив голову. Затем ему раскрывается то, что внутри, он воочию лицезреет спускающийся к нему златой луч, ступает на него и начинает подъём.