Виашерон 3. Шахта Шепчущих Глубин, Том II

Голова на массивной шее, покрытой костяной бронёй показалась из портала и сразу же раскрыла рот — невозможно широко. Анатомия обычного существа такое не позволила бы, но Некрозарх плевать на неё хотел. В глубине глотки сверкал зелёный огонь, наливаясь магической силой. Аттила подставил щит и, похоже, использовал какую-то защитную способность — его окутала мерцающая пелена.

Толстый луч изумрудной энергии ударил в щит. Аттила упирался обеими ногами в землю, но его протащило и с силой впечатало в магический щит, от чего тот вздрогнул и мигнул.

Барьер с трудом восстановился, но часть демонов успела выскочить наружу. Завязалась ожесточённая драка с внешним периметром. Счётчик заражённых быстро пополз вверх.

Минотавр помотал головой, отгоняя дурман. Взревел и понёсся демону навстречу, срубая всех тварей на своём пути. Жизни танка мигали на отметке 20%. Они восполнялись, но слишком медленно — похоже, хилеры почти сухие. Я оглянулся.

Персефона впечатала посох в землю так, что та треснула под его ударом, а из навершия в танка устремился сгусток золотистого света.

Аттилу накрыл переливающийся щит. Следующий же луч зелёной энергии, ударившись в минотавра, частично отразился, опалив морду Некрозарха до костей. У Босса разом упало здоровье на 10%, но это было уже не важно. Аттилу отбросило куском расплавленной искорёженной брони. Упав, он уже не поднялся.

Точно вайп[3]. Надеюсь, Соверетту удастся каким-нибудь чудом спастись.

Лихорадочно я бросил взгляд на портал, из которого продолжал вылезать монструозный босс.

Призрачное сияние привлекло мой взгляд. Что-то кружилось и шептало прямо в мой разум позади туши огромной твари.

Скользя мимо замедлившихся чумных монстров, благодаря Теневому сдвигу, я оббежал босса по широкой дуге. Оказался у костяного круга, что размерами уже напоминал футбольные врата. Кости мёртвой эльфийки широко растянутые, прочь друг от друга, висели в воздухе. Соединяла их лишь пламенеющая тьмой магическая энергия. В самой середине портала билось сердце, покрытое панцирем из костей.

Именно от него исходили струйки шипящего дыма и вспышки света.

На сердце в такт вспышкам мерцали полоски в самых разных местах и последовательности. Словно нити разломов. Словно трещины на когда-то разбитой посуде, что бережно склеили, но не стали закрашивать.

Я нашёл взглядом череп девушки, оказавшийся на самой вершине. Лишённый плоти, словно отполированный песком, он умоляюще смотрел на меня безглазой костью.

Господи, да она же ещё жива.