Асгард Возрождённый

Надеюсь лишь, не навсегда…

– Повелитель, но разве нельзя просто разрубить эту дрянь? – осторожно осведомился Ульвейн. – Я понимаю, очень важно узнать, что там творится, на том конце. Но, если Источник в такой опасности… Можно ли ещё ждать?

Ракот мрачно покачал головой.

– Она высасывает силу из Источника, это да. Но если разрубить… приходилось ли тебе видеть, как вода прорывает дамбу, если всего лишь чуть-чуть приоткрыть ей путь?

– Если дамба прочна, вода не причинит ей ущерба, повелитель.

– Именно, Ульвейн. Если дамба прочна. А я даже не могу сказать, есть ли она вообще. Нет, рубить мы ничего не будем, во всяком случае пока. Вы готовы? – оборвал он разговор.

– Да, повелитель.

Эльфы стояли рядом, завернувшись в плащи, с пухлыми заплечными мешками и непременными луками. Они были готовы – как только могут быть готовы ученики великого Хедина, Аэтероса. Ракот смотрел на них молча, тёмные глаза оставались непроницаемы.

– Повелитель?..

– Я не знаю, что ждёт вас там, в глубине, Аррис.

Но помните – вы обязаны вернуться. Просто вернуться.

– Мы вернёмся, повелитель.

Ракот вновь помолчал.

– Я открываю проход, – резко, почти грубо бросил он. – Как только прореха закроется – вы будете сами по себе. Кристаллы – только на самый крайний случай. Если… – он помолчал, – если станет ясно, что вернуться вы уже не сможете.

– Мы понимаем, повелитель. – Эльфы оставались спокойны.

– Тогда – в путь, и да поможет вам мать-Темнота.

У Нового Бога вырвалось его старое-престарое присловье, ещё тех времён, когда его звали просто Ракотом Восставшим.

* * *

Сильвия Нагваль с прежним упорством пробивалась сквозь неподатливую, вязкую, сделавшуюся незнакомой, непривычной ткань Упорядоченного. Здесь, несмотря на все барьеры и преграды, всё сильнее ощущался привкус Хаоса, и последняя из Красного Арка чувствовала на губах странную горечь.

Откуда здесь взялся Хаос, как проник в Упорядоченное – она сейчас не задумывалась.

Жуткий голос, множественный в единстве и единый во множестве, «следи на ними, наша верная», молчал; но Сильвия не сомневалась – за ней продолжали наблюдать.

Дорога тем временем становилась почти непроходима. Привычные чары пути перестали работать; Сильвия могла лишь следовать не успевшей закрыться тропой, где прошли Райна и её странный отряд.

Исходное любопытство сменилось неотвязчивой страстью. Неотвязчивой до болезненности, до полного забвения всего остального.