Хедин, враг мой. Том 2. «…Тот против нас!»

Теперь же в дело вмешивались и их собственные с братом чары, – те самые, что творили клетку для Неназываемого, – и алчное чавканье пуповины, и какие-то странные следы ещё некоего вмешательства, словно кто-то пытался поставить Котёл себе на службу, но не целиком, а так, «по маленькой», и чтобы никто не заметил. Силу это не отнимало, в отличие от пуповины, но следы остались.

Сколько ж вас, желающих…

Ракоту следовало бы находиться здесь как можно дольше, захватывая своим зовом всё новые области, поднимая всё новые и новые Легионы, пробуждая от казавшегося вечным сна древних чудовищ, что дремали на дне морей и в глубочайших горных пещерах, но времени на это не оставалось.

Сколько продержится Обетованное против такого врага? Против врага, что обратил на Ракота с Хедином их же собственное оружие?

…Их выступление лишь отдалённо напоминало, увы, торжественные марши, с какими рати Восставшего выступали в поход на Обетованное.

Тогда из врат Тёмной Цитадели, из врат всех многочисленных крепостей, вблизи от пылавших Костров Ракота – потоками изливались отряд за отрядом, рать за ратью. Шли воины, похожие на людей и совершенно на них не похожие.

Потоки магии подхватывали орды бессчётных чудовищ, чтобы донести их, подобно морским течениям, до обречённых завоеванию миров.

Теперь их было мало, его Тёмных Легионов, – пока что мало. Тогда, готовясь к Восстанию, Ракот долго копил силы, подчиняя себе миры осторожно, поодиночке, стараясь не привлекать к себе внимания; теперь в его распоряжении не было и тысячной доли имевшегося тогда времени.

Он принуждён атаковать блокировавшего Обетованное врага с теми, кого удалось призвать.

Ракот невольно вспоминал собственных учеников.

Они были с ним, да… но уже не были Учениками. Скорее уж орудиями.

Сейчас же ему тоже нужно было, увы, лишь орудие. Но единственное существо, которому он смог бы довериться, уже хранило слившийся, единый мир Эвиала-Мельина, и срывать его оттуда Ракот не хотел. Придётся действовать в одиночку…

Что ж, пришла пора показать, на что способен истинный Владыка Тьмы, когда сражается за дело Света.