Прошедшая вечность

Обычное голубое небо, по которому бегает местное солнышко – с поверхности оно кажется величиной с мелкую монету, если держать её в пальцах вытянутой руки.

Внизу раскинулись моря и горы, леса и равнины, пустыни и джунгли – всё как во множестве других таких же миров, раскиданных по Упорядоченному.

Всё как везде. И всё совершенно не как везде.

Новый Бог ощутил это мгновенно, едва пронзив голубую небесную сферу.

Живодарящая сила пульсирует и бьётся лихорадочно, прерывисто. На севере и юге, на холодных оконечностях плоского мира, растут, поднимаются выше и выше тёмные, почти чёрные клубящиеся тучи, заполняют небо от земли и до самой хрустальной тверди.

Щупальца облаков растягиваются на сотни и тысячи миль, простираются над океаном, жадно тянутся к беспечно раскинувшимся континентам; и в тучах ощущается движение, там что-то прячется, скрывается до срока, что-то чуждое, голодное, алчущее…

Пронзающая мир магия утратила всегдашнее своё плавное, размеренное течение.

Сделалась хаотичной, острые её струи устремлялись во всех направлениях, безо всякого порядка, метались, сплетались и вновь расплетались, словно змеи в садке.

Коричневокрылый сокол снижался широкими кругами, нарочито медленно. Он смотрел, слушал и внимал.

Река. Огромная, широченная, вобравшая в себя множество притоков с обширной равнины, простиравшейся, насколько мог окинуть взор. Обычная река, река-кормилица и труженица – берега усеяны рыбацкими деревушками, видны многочисленные пристани, и по самой речной глади тянутся суда, гребные и под парусом, медленно влекутся громоздкие плоты и беляны, какими сплавляют лес из верховий.

Всё мирно. Всё как обычно. Вот раскинулось внизу селение, от речной пристани разбегаются в разные стороны желтоватые песчаные улочки, замер на деревенском торжище небольшой храм Спасителя с нацеленной в небеса перечёркнутой стрелой; люди…

Люди выскакивают из домов, бросают все дела и бегут прямо к нему.

Бегут с полей, с огородов, от пристани. Лодки кое-как притыкаются к берегу, и люди тоже бегут.

Вверх по течению реки, от устья, поднимаясь всё выше и выше, катилась крутая волна. Впрочем, уже не волна, настоящий вал, стена воды, вздымающаяся под самые небеса. Она катилась медленно, не спеша, словно сознавая своё всесилие над этими смешными человеческими скорлупками, дерзнувшими испоганить речное русло.

Река повернула вспять.