Волчий Рубин: Город Призраков

Что за проклятие обрушилось на город? И почему он сейчас поднялся из развалин?

Призрак усмехнулся уголком рта, прислонился плечом к полкам и выдал:

-Мальчик всё-таки решил показать, что он повелитель? Смешно…

Чезаре не отвёл взгляда, между бровями пролегла упрямая складка. Он гордо вздёрнул голову, серо-зелёные глаза метали молнии. Юный лучник принял вызов и не собирался отступать, несмотря на необычность ситуации и недостаток сведений. Играть вслепую трудно, тем более против того, кто старше и соответственно опытнее на несколько веков.

Но сдаваться Чезаре не умел. Не успел научиться.

-Если я – такое ничтожество, то почему же ты пришёл по первому моему зову? И не видно, что тебе так уж смешно. Ты почему-то вопреки своим словам не смеёшься, а боишься?

-Я боюсь? – архивариусу впервые изменила его холодная самоуверенность. – Не хочешь ли сказать, что тебя, щенок?

Рубин вспыхнул просто ослепительно, по залу прошёл вихрь-сквозняк, разметавший неубранные документы по углам.

-Подумай, прежде чем снова меня оскорблять, - тихо сказал Чезаре, видя, что архивариус отшатнулся, закрывая лицо рукавом.

Глава 2.4

Юноша не мог понять, откуда в нём появилась такая уверенность в собственных силах. Слова, которые он произносил, рождались помимо воли. Словно их подсказывал кто-то невидимый. Рубин приятно грел ладони. В мозгу появилась неожиданная мысль: «А ведь ты сейчас призываешь древнюю магию. Проклятую Церковью и людьми… Как же это произошло? Когда это началось? В какой момент ты шагнул через последнюю запретную черту?»

На миг возникло дикое желание отбросить дьявольский артефакт прочь.

Но тогда бы все попытки заставить призрака говорить пошли бы прахом. И его собственная судьба оказалась бы навсегда сломана, ведь до тех пор, пока Чезаре не выяснил стопроцентно, что изменения в его организме необратимы, оставалась надежда на сохранение или, правильней будет сказать, возвращение человеческой сущности. Единственной надеждой юноши остался именно эта дьявольская игрушка – артефакт, красивый какой-то злой красотой, пламенеющий кровью сотен принесённых ему жертв. Не зря же лежал на алтаре, снабжённом кровостоком.

Однако, судя по всему, только камень мог развязать нежити язык. И мальчишка не выпустил Рубин из рук.

Праздновать победу, однако, было рановато. Призрак, опомнившись, сверкнул глазами и проскрипел фразу на неприятном для слуха резком языке. Вокруг его фигуры поплыли тёмные ленты, как будто дымные следы, а в архиве отчётливо запахло палёным.