Волчий Рубин: Город Призраков

«Да, неплохо я его приложил…»

-Так вот, друзья мои, - Арман невольно перенял манеру «светильника» изъясняться вежливо и неторопливо, - предлагаю вариант, который не может не устроить нас всех. Сейчас ты, - тычок пальцем в молодого священника, - пойдёшь туда, - жест в сторону алтаря, - возьмёшь рубинчик, и вы спокойненько, без резких движений уйдёте, неся вожделенное сокровище своим. Нам, поверьте, эта штука без надобности. Продать вряд ли получиться, а брать, чтобы любоваться и переться от собственной крутизны – не по мне… Так что, договорились?

-Не делай, - старик отрицательно покачал головой, обращаясь к младшему коллеге.

«Ухо» пребывал в нерешительности, усугублённой последствиями удара по голове.

-Подумай, хочешь ли ты видеть, как у тебя на глазах будут убивать беззащитного пожилого человека? Точнее, готов ли ты это видеть? – в глазах француза мелькнул азартный огонёк. Казалось, ему даже хочется, чтобы пленник продолжал упорствовать.

-Лерой, может… - заговорил Влад, которому стало как-то не по себе от происходящего.

-Хорошо, я заберу артефакт с алтаря, - наконец определился молодой санктификатор и приступил к исполнению.

Он не дошёл до цели всего шага три. На высоте, чуть превышающей человеческий рост, из стен зала вырвались ослепительно белые лучи и, изогнувшись дугой, сошлись в той точке, где находился человек. Одновременно всем находящимся в комнате впился в уши разъярённый женский крик.

Владу казалось, что на него опрокинули чан с кипятком. Голова взрывалась болью, волнами растекающейся затем по всему телу. К горлу подступила тошнота. Ощущение было точь-в-точь такое, как возникало при уклонении от исполнения приказов, закреплённых заклинанием, но во много раз сильнее и хуже. Парень с трудом ловил в фокус помещение, но по судорожным жестам Армана понял, что тому сейчас не лучше.

Силуэт старика-санктификатора выделялся чёрным пятном в залившем зал белоснежном свете. Времени вооружиться символом веры у него не было, и священник вскинул пустые руки, губы двигались беззвучно. Всё заглушал тот самый женский крик, перешедший в слова, выкрикиваемые слишком быстро, чтобы их можно было понять.

Когда полыхнуло белым, Чезаре на миг зажмурился, а открыв глаза, поразился наступившему хаосу.