Волчий Рубин: Город Призраков

Смешно… О чём он мог торговаться, если ему нечего предложить? Маг усмехнулся. Дело сделано. Волчий Рубин, вот он, тёплый, как живой, отзывается на малейшую мысль, на лёгкое движение пальцев. И сила, которую он вливает в мозг, пьянит почище любого креплёного вина. Конрад ощущал в себе способность прихлопнуть всех врагов едва ли не силой мысли, без хлопот, без потерь, почти без напряжения. Но отдавал себе отчёт, что это только самообман, побочное действие слишком сильного магического артефакта, который, конечно, увеличивает силы колдуна многократно, но не делает его всемогущим.

Если бы Арман был поближе к Алисанде и видел бы то, что заметил Влад, то наверное не бросился бы на помощь упавшей девушке. Или по крайней мере задержался, чтобы обдумать ситуацию. Но он стоял далеко и в глаза бросилось лишь то, как брюнетка рухнула на землю, сражённая невидимым ударом.

Наёмник, про себя отговорившись, что делает это исключительно из корыстных побуждений, спасая жизнь самому осведомлённому о Рубине человеку, короткими перебежками направился к Алисанде.

Чезаре припал на колено. Стрелял он в Конрада, чувствуя, как волна ненависти к этому человеку заслоняет зрение и лишает осторожности. Разум вопил, что нельзя вот так подставляться, посреди поляны, где негде укрыться и некуда отступать. Зато позиция уж больно хорошая: прямой наводкой, и ветер этот проклятый наконец прекратился, ничто стрелу не собьёт.

«Священника оставим на потом. Влад безопасен, пусть себе кричит. Лучник…» - Конрад сощурился, моментально прикидывая, каким образом с дерзким мальчишкой расправиться будет лучше.

Рубин, трепещущий под ладонью, словно почуявшая добычу охотничья собака, показывал всё в новом свете. Маг в этот момент чувствовал всех своих волков, всю стаю, мог видеть их глазами, слышать их ушами, ловить запахи их ноздрями. Мир расширился, стал ярче и… стало заметно нечто, до сей поры недоступное даже магическому взору.

«Разве не ирония судьбы, сопляк? Что ж, узнай, каково это – стать тем, кого ты так презираешь, боишься и ненавидишь».

Он не успел выстрелить. Дыхание вдруг перехватило, перед глазами заскакали разноцветные пятна. Кости скрутило болью, как будто они обратились в гипс и их мяли руки небрежного скульптора. Лук выскользнул из рук, стремительно меняющих форму. Крестик, показалось, прожжёт плоть насквозь, и Чезаре смахнул его, не заметив, как порвал шнурок.

«Нет!!!!!» - проскользнуло в мозгу. А из губ вместо крика вырвался заунывный волчий вой.