Богиня по выбору

Во время сна я покидала тело и отправлялась на разведку, облетала позиции врага и старалась заманить их в расставленные нами ловушки. После окончания войны и нашей победы Эпона никогда больше не прибегала к этому способу, даже когда я молила ее отправить меня во сне к Кланфинтану. Я также ни разу не слышала с той поры ее голос, к которому успела привыкнуть. Это продолжалось до сегодняшнего дня, до момента, когда она прошептала: «Все очень серьезно, Любимая моя!» Тогда я поняла, как сильно меня тревожило молчание богини.

– Я пыталась покинуть тело и отправиться к тебе, но у меня не получилось. Я молила Эпону позволить мне полететь к тебе. Ведь раньше это выходило легко, мне даже стало надоедать, так часто мне приходилось путешествовать во сне.

– Да, я помню. – Я почувствовала плечом, как муж опять кивнул.

– И знаешь, она больше со мной не говорила, – тихо добавила я.

– Риа, богиня тебя не оставит. Верь в это.

– Не знаю, что и думать, Кланфинтан.

Я ведь ничего не знаю о воплощениях богини. Не забывай, я ведь не Рианнон.

– Не было дня, чтобы я не поблагодарил богиню за то, что ты не Рианнон, – с нежностью произнес он.

Рианнон действительно недолюбливали. Точнее, все, кто знал ее близко, откровенно ненавидели, и на первых порах мне это очень мешало. Кроме того, неприятно быть копией так непохожего на тебя внутренне человека.

– Иногда я задумываюсь, может, мне просто кажется, что я должна быть Избранной Эпоны?

– Ты такого невысокого о ней мнения? – спросил Кланфинтан.

Надо сказать, в его голосе не было осуждения, только интерес.

– Это не так. Я ощущаю ее присутствие и имела возможность убедиться в ее силе.

– Значит, ты невысокого мнения о себе.

Что тут скажешь? Я всегда считала себя сильной женщиной с адекватным восприятием и здоровой самооценкой. Может, мой муж прав? Мне надо обвинять себя за сомнения и слабость, а не Эпону? Возможно, по этой причине мы с Рианнон такие разные.

Я знала, что неуверенность в себе может быть разрушительной, но разве рефлексия в небольших дозах не полезна? Стала ли Рианнон такой избалованной и своенравной из-за чрезмерной самоуверенности? Прибавьте к этим качествам силу, которой наделяла Избранную Эпона, и получается, что, подобно Юлию Цезарю у Шекспира, она превратилась в «змеиное яйцо, что вылупит, созрев, такое ж зло».