Аяда. История демонолова. Том 1

Более того, это заклинание строилось по каким-то любопытным законам, оно не было монотонным, в нем явно слышался куплет и припев. Миллиан испугался – Икторгиус, помнится, ему категорически запретил пробовать новые заклинания, особенно самостоятельно придуманные. Последствия могли быть (а могли и не быть) катастрофическими. Маг глубоко вздохнул, поджимая губы, уж слишком большим был соблазн испробовать эту магию. И Мил, сосредоточившись, начал творить.

Поначалу ничего не происходило, но потом камень окутал дым, который постепенно стал желтым и начал приобретать форму.

Самум удивленно посмотрел на мага. Маг тоже очень удивился.

- Чего? – неожиданно спросил смерч.

Мил замер. Обычно память возвращалась как ряд видений. Похоже, новое заклинание отнюдь не воспоминание, а образ существа, которому принадлежало это сердце.

- Что «чего»? – переспросил Миллиан, скрещивая руки на груди, почему-то чувствуя подвох в странном вопросе смерча.

- Ты, наверное, дурной, - дух взглянул на мага, как на душевнобольного. – Зачем ты меня звал, если ничего не хочешь узнать?

За последнее время в жизни Мила было столько нового и необычного, что ему даже порядком надоело удивляться. Маг задумчиво почесал подбородок.

- А сколько вопросов можно? – неуверенно поинтересовался Мил.

- А сколько нужно?

«Интересно, - подумал смотритель маяка, - он и при жизни был таким же наглым?»

- Ну, уж коли у нас так все просто, - Миллиан сам любил иногда хамить, почему-то именно в эти минуты он чувствовал себя могущественным чародеем, для которого все остальные лишь жалкие черви, - тогда начнет.

- Нет, ты уж определись, - самум перебил его, явно не считая это зазорным. – Сколько вопросов ты желаешь задать. А то создается впечатление, что ты не знаешь, чего от меня хочешь.

Собственно, так оно и было, только признаваться в этом Миллиану, ясное дело, не хотелось, поэтому он и ляпнул:

- Сто.

- Что ж, сто так сто, - если бы у самума были руки, то он бы их сейчас развел. – Только учти, пока все сто не задашь, я и не подумаю исчезать.

- Ладно, я не против, - Мил изобразил полное равнодушие, при этом украдкой взглянув на окно. Ночное небо еще сохранило краски заката; похоже, предстояла очередная бессонная ночь. – Итак, вопрос первый. Кто тебя убил?

Вопрос был задан просто для проверки, мало ли, вдруг этот нахальный смерч на самом деле патологический врун.