Богиня по ошибке

Их там несколько сотен, не меньше… Они напоминали огромных хищных человекообразных летучих мышей или гигантских человекообразных тараканов. Спустившись еще ниже, я начала различать в общей массе отдельные фигуры и разглядела их строение. Их черные крылья были так велики, что скрывали невероятно белые тела, казавшиеся полупрозрачными. Странные голые, если не считать набедренных повязок, фигуры напоминали скелеты. Волосы у них были светлые, от русых до серебристых и белых, руки и ноги необычайно длинные, как у пауков.

И все-таки они определенно человекообразные. Во всяком случае, лица у них вполне человеческие. На всех застыло одинаково жестокое, непреклонное выражение. Неожиданно я вспомнила отрывок из стихотворения Роберта Бернса:

Суровой ниткою судьбы

Ковер судьбы расшит,

Еще сильнее нас гнетет

Раскаянье и стыд;

Кто в небесах лишь видит толк,

Любовью озарен,

Но кто собратьям только волк,

Для тысяч – горе он[5 - Перевод Ю. Князева.

].

Невозможно было оторвать от них взгляд; они ринулись к неохраняемым воротам замка – и явно не с добрыми намерениями… Добрались! Черные фигуры молча, бесшумно проникли в замок.

Игроки в кости ничего не заметили. Не скрипнула ни одна дверь, не открылось ни одно окно. Тишина. Тишина. Тишина.

Но я все равно каким-то образом чувствовала, что несут с собой черные твари. Я не видела, что происходит в многочисленных комнатах подо мной, но весь замок как будто безмолвно кричал от боли и ужаса.

Он напоминал больного, в чьем организме стремительно разрастается раковая опухоль.

Я ломала голову над тем, как им помочь. Мое отделившееся от физической оболочки тело поплыло в другом направлении. На сей раз меня влекло к одинокому человеку, стоящему на наблюдательном посту. Подлетев поближе, я вдруг поняла, что лицо человека мне знакомо… Боже мой!

– Папа! – выдохнула я.

При звуках моего голоса он обернулся и стал озираться, видимо ища меня.

Я отчетливо видела его в лунном свете. Это был мой отец. Черт бы побрал зеркальные образы! Черт бы побрал фигню с другими мирами! Передо мной стоял мой отец.

Папа разменял шестой десяток, но он бывший футболист и еще вполне крепок. Однажды двоюродный брат признался: в детстве он считал, что мой отец – самый сильный человек на свете, а став взрослым, он убедился в этом окончательно. Наверное, он прав. Папа не то чтобы здоровяк, нет.