Окаянный груз

Сотник хотел вначале что-то сказать, поздороваться, но потом вспомнил, что баба все равно ответить не сможет — онемела от пережитого горя и ужаса, и смолчал.

Погнав по кухне ветер, отворилась дверь.

Вошел Радовит. Высокий, рыжебородый, обросший жирком, несмотря на молодой возраст, чародей.

— Мое почтение пану сотнику! — учтиво поклонился он.

— Помогай Господи тебе, Радовит, — отозвался пан Либоруш.

— Прошу наверх, в мою комнату, — посторонился в дверях чародей. — Пан Войцек сейчас тоже поднимется. Он упражняется на заднем дворе, Боженка побежала позвать.

Они поднялись на второй этаж. По площади, как и обычно в прилужанских городах, он был заметно больше первого. Если внизу помещались лишь кухня, людская да махонькая — два на два шага кладовка, то на втором имелась гостиная и целых три спальни, одну из которых Радовит задействовал под кабинет.

— Проходи, пан сотник, проходи. И то сказать, скоро месяц. как вместе служим, а ни разу ты у меня в гостях не был. — добродушно бормотал чародей.

Либоруш с любопытством огляделся. Признаться честно, он ни разу еще не был в гостях у чародея. В южном гарнизоне служил урядником — не по чину к волшебникам забегать. Ну, разве что в переднюю, с донесением. В Уховецке тоже как-то не сложилось. Вообще-то князь Януш не сильно чародеев жаловал. При дворе и было-то реестровых, что предсказатель погоды да лозоходец из Руттердаха, приезжий. Да и они, скорее всего, особой силой не обладали, больше на науки полагались.

В кабинете Радовита главное место занимали книги. Они стояли на этажерке простой и безыскусной, из светлого дерева, очевидно, ореха; лежали раскрытые и с закладками на столе, залитом лучами солнца из распахнутого настежь окна; громоздились стопкой в углу, а одна даже уютно умостилась на кресле. Пячкур взял ее в руки прежде чем сесть. Погладил пальцами кожаный переплет, прочитал название: «Сочинение высокоученого Криштофера Роббера из Арконхольма о природе магических свойств банальных вещей и науке подчинять и управляться с оными, записанное на склоне лет в помощь студиозусам Высочайшей Академии под попечительством курфюрста Арконхольмского, его светлости, Вильгауфта Четвертого Мудрого».

— Ого! Серьезными науками увлекаешься, пан Радовит.

— Стараюсь по мере сил, пан сотник. А книжка, должен заметить, по большей части глупая, напыщенная и бесполезная.