Окаянный груз

На правой руке порубежника на темляке висела грозная с виду нагайка. А ну как не понравится стих?

— Не бойся, — перехватил его взгляд сотник. — Я бью только за дело.

Студиозус вновь откашлялся и, решив — а, будь что будет, с чувством, с расстановкой прочитал:

— Свиту князя вельможного Януша

От казны не оттащишь и за уши.

Как деньжат не копи,

Шкур с кметей не лупи,

Все по ветру развеют пожалуй что!

Закончив, дерзко с вызовом глянул на сотника и, заметив краем глаза перехватывающую плеть ладонь, привычно отшатнулся.

Боль обожгла. Но не плечи и голову, как ожидал Ендрек, резанула острой вспышкой пониже спины. Хотя, если разобраться, не такой уж и острой. Можно сказать, погладил.

— Это тебе за плохую рифму в последней строчке, — напевно, видно, для того, чтобы не заикаться, произнес порубежник. Помолчал чуть-чуть и добавил с горечью. — Как вам, молокососам столичным, объяснить, кто вас грудью прикрывает на границе? Чтоб вы, между прочим, спокойно жили и родительские деньжата прожигали.

— Я не прожигаю! — вскинулся Ендрек. — Я образование получаю!

— Да? Студиозус?

— Я окончил три курса медицинского факультета в Руттердахе! По рекомендации самого пана Каспера Штюца, между прочим!

— Вот так даже, да? — ощерился сотник. — Вот и сидел бы в Руттердахе! Оттуда ж видней, что тут в Прилужанах творится!

— Не усидел я! — Ендрека, что называется, понесло. Он понимал, что сейчас обещанные стражниками десять плетей могут показаться за счастье, если осерчает суровый порубежник, но сдержаться уже не мог.

— Какое «такое» творится? — свел брови к переносице Войцек. Хотел еще что-то сказать, но махнул рукой. — А, лешак с тобой, парень! Налево!

Будущий лекарь вышел из строя и пристроился рядом с лесником. От бородача воняло почему-то псиной. Как ни странно, Ендреку этот запах показался приятным. Еще бы, после ночевок у бадьи с испражнениями...

А Войцек Шпара уже допрашивал Хмыза:

— За что здесь?

Бывший урядник собрался с мыслями и основательно, как и привык делать любое дело старый солдат, ответил:

— Ротмистру в ухо дал.

— Ротмистру? Из гусар, что ли, будешь?

— Так точно. Крыковская хоругвь. Этой весной нас ближе к Ракитному перебросили.

Войцек внимательно оглядел его. Да, настоящий гусар. Подстриженные в кружок наполовину поседелые волосы, золотое кольцо в левом ухе, усы не закручены и вытянуты к низу и почти касаются ключиц.