Окаянный груз

Нет, и Зджислав Куфар, и преподобный пан Годзелка, и Януш с Чеславом и Автухом, по-прежнему решали главные вопросы королевства, но заседания Сената все чаще и чаще затягивались из-за долгих бесплодных споров, обсуждений, необходимости убеждать несогласных магнатов и князей.

А тем временем во всех уголках объединенного королевства шли семики, выбирались паны, достойные представить разные края и веси в Посольской избе. Избранные шляхтичи ехали к Выгову и — не шатко, не валко — к началу серпня должны были поспеть все.

А там и начнется самое важное, самое главное. То, что решит судьбы как отдельных людей королевства, так и самого государства, определит на долгие годы вперед — радоваться ли, слезы лить ли...

По Выгову ходили слухи, что малолужичане готовятся к элекции по-своему. Подкупают шляхту в тех краях, где влияние князя Януша, главного претендента на престол и корону, не стол велико, как в Уховецке и прилегающих землях, готовят отряды наемников — бандитов и разбойников без чести и совести — с тем, чтобы запугивать тех, кого не удастся подкупить, а если пойдет что-то наперекосяк, то и силой взять власть в свои руки.

Слухи эти ой как не нравились честным выговчанам, да и всем жителям Великих Прилужан тоже. Это же надо! За дураков нас держать, за скот тягловый, что поселяне попросту быдлом именуют. Это волам скажешь: «Цоб, цабэ!», они тебе и тянут воз с поклажей куда надо. А мы — не быдло! Мы все же люди! Со своей волей, разумом, чаяниями.

Поэтому лучшие люди королевства, к коим и Адолик Шэрань себя причислял, решили бороться за свой выбор.

Против лжи, обмана и разбойничьих законов. Они даже девиз себе придумали, который то и дело выкрикивали на рыночных площадях или на заседании Сената: «Нам нет числа, сломим силы зла!»

Многие выступали против ущемляющего шляхетские вольности закона — Контрамации. Они, и пан Шэрань в том числе, считали, что человек благородного сословия сам должен выбирать — следует ему заниматься магическими искусствами или нет.

— Пан Адолик, ты не заснул часом? — громкий голос вытолкнул магната из состояния глубокой задумчивости.

И правда, что это он? Замер у комода, положив обе руки на резную крышку, и стоит, упираясь отсутствующим взглядом в потемневший от времени гобелен. Глупое поведение. А со стороны-то как по-дурацки выглядит!

А с его гостями лучше держать ухо востро и дурака из себя не строить.

— Задумался, твоя милость, — с обескураживающей, чуть растерянной, чуть виноватой улыбкой отозвался пан Шэрань.