Окаянный груз

Пан Бутля невзначай коснулся ладонью эфеса. Повинуясь резкому шепоту Хмыза, Даник и Самося подняли арбалеты.

Тоненький крик самца серой неясыти долетел из кустов.

Меченый едва не вздохнул облегченно — условный сигнал.

— О-отставить. Свои.

Вслед за криком совы показался и Гапей. Вихляющей походкой подошел к пану Войцеку.

— Дозвольте доложить?

— Д-давай, чего уж там.

— На воротах четверо. Может, еще в караулке смена. По стенам, кажись, не ходют.

— Кажись или не ходят? — нахмурился Войцек.

— Я долго глядел — не было никого.

— Добро. Дальше давай.

— В большой башне — свет. Наверху. В караулке у крыльца тоже охрана. Сколько, не знаю. Видел одного — отлить выходил. Он того... это...

— Чего — «того»?

— Грозинчанин. Из драгун. Шитье на жупане.

— Ясно... — протянул Меченый.

— Дело ясное, что дело темное, — шепотом, едва слышно, буркнул Хватан.

— Ух, я тебя! — сверкнул глазами сотник, но больше ругаться не стал — понимал, от волнения парень несет невесть что. Одно дело — по заданию берестянского полковника в Выгов ехать, а другое дело — нападать на фольварки местных шляхтичей.

След вообще-то сюда привел, но полной уверенности, что Ендрека держат именно в этом замке, а не увезли, к примеру, дальше, у пана Шпары не было, да и быть не могло.

Бутля откашлялся. Его, в отличие от молодого порубежника, от волнения морозило.

— Ну, что? Во имя Господа?

Пан Войцек сотворил знамение:

— Господь с нами, кто же на нас? Разделились, как раньше договаривались. Пошли потихоньку.

Голов без нужды не рубить, а то знаю я вас, разбойники уховецкие.

Грай кивнул и пошел вперед, на ходу разматывая веревку с крюком на конце. Стены замка хоть и не слишком высокие, а запросто не перелезешь.

Даник и Самося направились следом за ним. Их задача — ждать под стеной и с арбалетами прикрыть отступление.

Неуловимо для стороннего глаза бойцы пана Войцека растворились в окружающей имение пана Адолика Шэраня тьме.

* * *

Ендрек осторожно покачал языком передний зуб.

Резец шатался, но выпадать, вроде, не думал. Сволочи, врезали что надо. Верхняя губа, тоже принявшая удар драгунского кулака, напухла и сильно щипала. Сильно, но не сильнее, чем щемила душа. Получить кулаком по морде, а сапогами — под ребра. И от кого же? Убегая от малолужичан, нарвался на своих, на сторонников князя Жигомонта, и первое, что схлопотал в награду — тумаки.

Никто и слушать не захотел пойманного в лесу студиозуса о злоумышлениях уховецкого князя.