Любимая

Прошлогодний пожар уничтожил большую часть деревьев, но город при финансовой поддержке нового Североамериканского высшего вампирского совета под председательством Зои Редберд на протяжении всего прошлого года старательно восстанавливал парк. Теперь он, обновленный и посвежевший, был хорош даже зимой.

– Ну вот, теперь мы одни. Рассказывай скорее, что там случилось, – сказала Зет.

– Еще рано. Мы пока не пришли.

Афродита зашагала дальше. Она не могла остановиться, а должна была идти. Ее влекло вперед.

Как только она поняла, что ее ведет невидимая сила, у нее мгновенно вспотели ладони, свело живот и разболелась голова. «Я не хочу, чтобы это случилось посреди парка!» – кричал ее разум, но Афродита не прислушивалась к голосу своей слабости. Она привыкла преодолевать ее.

Такова доля Пророчицы Никс.

Наконец они приблизились к каменному склону, нависавшему над прудом и гротом, в котором самопожертвование Аурокса позволило заточить Неферет.

Все выглядело совершенно нормальным.

Стену закончили в середине лета. Выстроенная из тех же камней, что и склон и грот, она больше напоминала природное образование, нежели баррикаду, возведенную против безмозглых людей, которым казалось, что зажигать свечи и оставлять сувениры перед замурованной пещерой – очень хорошая идея. Хорошая идея?

Афродиту выворачивало при одной мысли о том, что кто-то может поклоняться Неферет.

Если бы Неферет каким-то чудом удалось бежать, эти несчастные люди – те самые, которые настолько восторгались романтической и трагической судьбой так называемой богини Талсы, что даже создали ее культ в Интернете, – вот эти восторженные почитатели были бы первыми пожраны Тси Сгили и ее верными щупальцами Тьмы.

Одно слово: идиоты.

Поэтому с помощью Обители Ночи грот был обнесен стеной. Одним концом она упиралась в скалистый кряж, поднималась на высоту десяти футов и, образовав зловещий полумесяц, снова возвращалась к склону, заканчиваясь возле каменной лестницы.

Ландшафтный дизайнер украсил стену рядом решетчатых арок, увитых быстрорастущими глициниями. Отныне даже зимой вьющиеся лозы, пересеченные кедровыми планками, почти полностью скрывали запечатанный грот. Через год-другой никто и не догадается, что за стеной цветов скрывается безмолвная гробница.

Афродита поискала глазами металлическую скамейку и направилась к ней. Здесь она наконец села и посмотрела на своих озадаченных друзей.

– Значит, розы.