Хисгальд. Смерть поселилась в моей голове 2

Как вернётесь, постучите о твердь четыре коротких раза.

Последний рокот, створки встали на место. Вся синева деревьев скрылась, лишь тёплый свет от огня ласкал гладкую стену. Я сделал шаг назад, ещё один, и понял, что это предел пространства, которое мог осветить факел. Больше не было видно каменного входа. Крохотный ореол безопасности, а за ним непроглядная тьма. Я повёл глазами, пытаясь выловить хоть какие-то силуэты, но ничего, просто чернота.

Мучительное удушье поползло к горлу. Цепкие руки воспоминаний легли на глаза, возрождая внутри детский страх.

.. Тот день, когда я с ребятами заблудился в пещере возле родной деревни, замелькал в голове. Эмоции проведённых тогда в темноте дней новыми красками сжали сердце. Меня затрясло от страха услышать тихое невнятное бормотание, переходящее в злое шипение. Воздуха стало стремительно не хватать, весь мир резко сузился до небольшого круга перед глазами. Пробил холодный пот, а за ним паническое чувство безысходности. Я схватился за грудь, не в силах произнести ни единого слова. Тело начало слабеть, качнулось. Ноги как ватные утратили твёрдость, не в силах удержать падающего меня.

Но тут резкий поток ветра ударил в лицо, наполняя лёгкие воздухом. Я жадно вздохнул. С одной стороны Хлоя подхватила мой локоть, с другой — Марк. Ещё один факел и взволнованные лица друзей прогнали напавшую на душу и тело тьму.

«Я не один, не один».

— Что с тобой, Хисгальд? — заглянул в мои глаза Марк. Но я не мог ответить, всё ещё хватая воздух ртом.

— С ним произошёл несчастный случай в детстве, — аккуратно произнесла Хлоя.

— Он с деревенскими мальчишками заплутал в пещере и какое-то время провёл в абсолютной темноте. Думаю, сейчас на него нахлынули воспоминания прошлого.

Я благодарно улыбнулся подруге, правда, вряд ли, это жалкое подобие можно было назвать улыбкой.

— Что же ты раньше не сказал, что так боишься пещер? — недовольно глянул на меня товарищ.

— Я не знал, что так получится, — прошептали мои иссохшие губы. — С того дня больше никогда не спускался.

Перед носом появилась фляжка с водой.

— Попей, так обморок отпустит скорее и мы начнём двигаться вперёд, — чуть раздражённо изрёк Нэрис. Я посилился и сделал пару глотков. Сухость в горле начала отступать, как и слабость в ногах. Неприятная сырость от пота холодила лицо и шею.

— Ладно, ты пока приходи в себя, а мы с Марком глянем, где начинается ход, а то совсем непонятно куда двигаться.

Оранжевое пламя блестело в сосредоточенных глазах водника.