Всего лишь я

— Господин Хлат! — подбежал, схватил за руки, помогая подняться. — Как вы? Поспешим ко мне в шатер.

— Всем стоять! — громом пронесся рык столбового, который при криках о пожаре легко спрыгнул со своего места. — Кто кричал?

Только что толкались люди в узких проходах, места не хватало, и вот под открытым небом только боров, старик и Кайс, а над ними, хмуря брови, с высоты саженного роста взирал столбовой.

— Ну? — нетерпеливо прорычал он.

Вперед вышел Кайс. В балахоне, с надвинутым капюшоном, он походил на монаха-отшельника.

— Я кричал, — тихо, так, чтобы услышал его только столбовой, сказал Кайс.

— Да ты, монах, никак со стены городской головкой вниз упал! С чего тебе показалось, что пожар? Спьяну ли?

Пользуясь тем, что его лица не видно за надвинутым капюшоном, Кайс внимательно оглядел столбового. Как выглядел воин, во что одет — не важно. Важно то, какого цвета дымка над ним. Кайс прищурил глаз, увидел — синего. Не страшится столбовой, не злится. Спокоен и уверен в себе. Значит, можно и поговорить.

— Эши тебя занес на базар, что ли? — все так же насмешливо спрашивал столбовой.

Кайс слегка приподнял руки, позволив широким рукавам сползти до локтей. Заиграл четками, перекатывая бусины. Столбовой смотрел на четки внимательно, и, как только Кайс добрался до самой большой бусины, на боку которой виднелось клеймо тайной службы, тут же отвернулся и направился к своему столбу. Никто из личной тысячи Величайшего не боялся Арчи и его людей, но и вмешиваться в дела тайной службы не желал.

Старик и пузатый несостоявшийся душегуб, раскрыв рты, смотрели за этим молчаливым разбирательством. Как только столбовой удалился и с легкостью барса запрыгнул на свою сторожку, пузан опомнился и принялся выговаривать старику:

— Куда ты ее спрятал, старая крыса? Я ее все равно убью, и ты мне еще заплатишь, а не я тебе.

— Господин Хлат, выслушайте! — заламывая руки над головой, взмолился старик. — Не со зла она на вас тот злосчастный кофейник обронила. По молодости да по неосторожности. Я же оплатил лекарей вам, тех, что вы сами выбрали. Что же еще вы хотите от старого торговца?

— А силу мужскую кто оплатит? Ты? Чем же и как? Ушла она, и не возвращается, — сквозь зубы, опасаясь быть услышанным, сипел толстяк.

Старик разводил руками, закатывая глаза и обратив к небу лицо.