Всего лишь я

Когда здоровяк-Столбовой остановился, Кайс (как показалось Трафо, намеренно) врезался в его широкую спину. Столбовой никак не отреагировал на это, и протянул руку к стражнику, широкой, как лопата, ладонью обращенной вверх.

— Карту, — пробасил он.

Трафо мысленно застонал. Краем глаза он увидел, как сморщился Кайс. Только Тайа непонимающе вертела головой, словно не слышала всего несколько минут назад, о чем говорили ее спутники.

Стражник непонимающе уставился на здоровяка, несколько раз моргнул и, хлопнув себя по лбу, скрылся за той самой, не замеченной накануне Трафо дверью.

Вскоре он вышел, держа перед собой шкатулку. Подойдя к Столбовому, протянул ее ему. Здоровяк небрежно откинул крышку и извлек карту-стража, которая тут же и утонула в его огромной лапище.

— Печать, — вновь он напомнил о чем-то забытом стражнику.

На этот раз тот не застыл, а опрометью ринулся к столу, извлек из ящика объемную книгу, зашелестел страницами.

— Вот! Вот тут, — стражник приложил палец туда, где, по его мнению, было самое место той печати.

Столбовой не спеша подошел, извлек из мешочка, притороченного к поясу, синего цвета шайбу, прижал к ней массивную печатку, венчавшую его большой палец, и прижал к листу.

— Мы уходим, — объявил Столбовой, и дверь Южной башни открылась.

Трафо взглянул на мир другими глазами; и небо сегодня синело ярче обычного, и ветерок ласкал лицо, как руки матери, и дышалось так, что казалось невозможным надышаться.

Приближение неминуемой (чего себя успокаивать, следует принять действительность) казни обострило тягу к жизни. Отсюда и все эти нахлынувшие чувства.

Теперь, выйдя на улицу, Трафо понял, о какой колонне говорил Столбовой. Недалеко от входа в башню подобно громадным лошадям-тяжеловесам стояли шестеро Столбовых, вяло переминаясь с ноги на ногу. Как только процессия показалась из дверей, служивые подтянулись, задрали подбородки к небу, вытянулись по струнке.

Четверо сопровождающих Трафо, Кайса и Тайю слились с ними, образовав странного вида строй с местом для арестантов по центру. Огромная ладонь главного в этом отряде Столбового придала ускорение замешкавшимся узникам.

— Я сказал! Вы слышали! Вобью в плечи!

— Ты ее отобьешь так, что вбивать будет нечего, — не удержался от реплики Кайс, потирая затылок.

Процессия тронулась. Встречные прохожие шарахались от Столбовых, как от огня.