Остров

Квартеронка постаралась состроить самую умильную мордочку и потупила взор, изображая из себя паиньку.

— В общем, ладно. Мой жезл показал желтую степень опасности. Это не является полноценной угрозой. Штраф заплатите в любом участке службы порядка. — Он вытянул руку с жезлом и коснулся груди Инглава. Тас’шер скрипнул зубами, чувствуя чужую магию на своей коже. — Советую не медлить со штрафом. Через пару дней начнет чесаться, — усмехнулся блюститель, пряча жезл в чехол на поясе. — А пойти советую в квартал шесть-один, там, на улице Памяти, есть сносный трактир, где не смотрят на расу.

Ну и где нет шансов поселиться в уборной после обеда. Желаю хорошего дня.

Блюститель стукнул себя в правое плечо и отправился на пост.

— «Советую не медлить... Чесаться начнет», — передразнил Инглав, соскребая магическую метку с кожи. — Учиться в школе надо было! Додумался же, на высшего ставить метки... Одно слово — дикари!

— Все, не бухти. Пойдем искать этот «квартал шесть-один».

Сам же плакался, что жрать хочешь... Высший ты наш, — ехидно одернул его Тарташ. — Заодно и мелочь просветим, куда и зачем мы направляемся. А то в другой раз егоза создаст нам серьезные трудности. Несса, перестань изображать из себя духа невинности, в тебе порока больше, чем во всем этом городе.

В общем-то, умея читать, найти квартал в имперских городах вовсе не сложно. Как и все поздние постройки империи, Сиртон строился по единому плану и с воздуха виделся большой доской для игры в полководцев, обнесенной тройной стеной.

Клетки-кварталы нарастали вокруг административного центра и нумеровались от него же. Так что колокол спустя путешественники нашли указанный трактир и даже без особого труда договорились о ночлеге. Несса, конечно, бурчала и всячески выказывала недовольство тем, что сняли они одну комнату на троих. Но Инглав был неумолим: «Так безопаснее!»

Явление третье. Кто ищет...

— Ну и гадость! — досадливо скривился тер’коэр, отодвигая блюдо с непрожаренными кусками.

— Питье еще хуже, — прохрипел Инглав, сделав глоток и с трудом сдерживая слезы.

Впечатленный клыками и общим видом необычных постояльцев, трактирщик не придумал ничего умнее, как подать гостям «мясо с кровью», — скверно прожаренные куски парлока, обильно политые острым пахучим соусом, по замыслу трактирщика должным скрыть душок начавшего портиться мяса.