Ветер из Междуморья. Книга 1. Джай

Хотя дикая песня клинка влечет его, он слышит ее даже в ножнах на поясе проходящих мимо… Это пугает. Ему не достаточно исцелять людей? Неужели так важно для него держать в руках оружие? Особенно здесь, в Центральной Тарии, где понятия не имеют о том, что такое наследие Штамейсмара. В большей степени благодаря ему и не имеют… если бы он не посвятил себя истреблению всех этих тварей на востоке, то сегодня они кишели бы здесь. 

В Тиниси Мирае будет безопасно в отличие от Междуморья с его прекрасным климатом, теплыми морскими бризами, взрывающимися буйным цветом веснами, со множеством птиц, прилетающих со всех концов земли, чтобы переждать зиму, с песчаными пляжами, ласкаемыми беспокойными волнами, и белыми парусами на горизонте… В Междуморье еще достаточно много осталось кафтайфов, кивелов и грайдов, да и обычных пиратов там хватает.

Там не жизнь, а борьба – за такой край люди всегда будут сражаться, то ли с природой, то ли с наследием Штамейсмара, для которого Междуморье, было излюбленным местом обитания; то ли друг с другом. Зачем Мирае эта борьба?..

Почти то же самое и в Городе Семи Огней. Борьба, правда, другая – чудовищ там не сыскать, разве что в человеческом обличии… Основной приз – не жизнь, а золото и власть. Основное оружие – не меч, а обман. Кто там позволит ему исцелять за такие гроши, что он берет здесь? И то… каждый раз, когда он взымает плату за действие Дара, руки его дрожат… не должно так быть… Ему легко исцелить, больше того – ему необходимо исцелять, выплескивать Силу, а страждущие люди готовы на все, чтобы вновь видеть, вновь получить способность ходить или просто, чтобы выжить, торговаться здесь – грех… Хоть он и междуморец, у которых торговля в крови.

А холодно в Тиниси не круглый год. Сейчас начало весны, пройдет еще пару дней, холодный дождь кончиться, пригреет солнышко, зазеленеет все вокруг, расцветут деревья, примутся щебетать птицы, и серые эти дома, не будут уж казаться такими мрачными и неприветливыми. 

Дальше повозка проехать не могла.

Улица была настолько узкой, что всадник едва протискивался. Зато шагах в пятидесяти впереди пестрела вывеска, на которой грубо, но аппетитно изображен был жареный поросенок с яблоком во рту. Надпись под поросенком гласила: «Гостиный двор «Доблесть». Что доблестного в зажаренной свинье – оставалось загадкой для Джая? 

Он остановился, слез с козлов, тут же набрав полные сапоги ледяной воды, обжегшей ноги так, что дыхание сперло, огляделся.