Темная бирюза 2 - Восход Черного Солнца

Я поднял глаза выше и понял, что минимум часть летающих вокруг нас искорок голубоватого света имеют растительное происхождение.

- И как быстро действует? – заинтересовалась архонка.

- Понятия не имею, - не стал делать тайну Сай. – Те, что я встречал сам, начинали усыплять минут через десять, но здесь концентрация больше, да и растение вроде бы не совсем то.

- Вроде бы? – слова друга не внушали спокойствия. В таких вещах лучше бы знать наверняка.

- Отцепись, я тебе не ботаник, - фыркнул ворон, обрывая дальнейшие расспросы.

– Кстати, Лин, заметь, мы достаточно нашумели, чтобы твой монстр из норы нас почуял, но что-то он не спешит идти в гости. К чему бы это?

И действительно. Хищники подземного мира ориентируются на слух, нюх и чутье. Иногда еще бывает, что им подсказывает родная стихия, но это относится к стихийным созданиям, вроде диких элементалей и проявлений. Зрение же в пещерах очень ненадежно, особенно для зависимых от освещения. А значит, нас должны вскоре почуять. Впрочем, если Сайрис прав, то принять бой с единственным противником будет лучше на открытой местности.

Чтобы мы трое не мешали друг другу в бою и могли действовать сообща. Или, чтобы было куда уйти, если тварь окажется нам не по зубам.

- Я могу еще раз сыграть, уже тут. Так я узнаю примерную карту пути и возможно смогу найти еще что-то.

- И позвать сюда всех тварей с округи? Давай для начала посмотрим на одного из них, а потом уже будем решать, – ворону мое предложение по вкусу не очень пришлось.

- Если цветы вызывают дурман, то преимущество будет на нашей стороне.

У монстров нет вороньих масок.

- Звучит, как халявный опыт – задумался Сай. – Ладно, хрен с тобой, играй. Только по сторонам все равно поглядывай. И ты, красавица, тоже не стесняйся посматривать на дыры в камне через прицел винтовки.

Рин послушно приподняла свой трисп и нацелилась в сторону трех расположенных рядом друг с дружкой черных провалов пути в тоннели. Сайрис поступил так же, хотя в его движениях не было той скованности и нервной настороженности, как у архонки.

Для ворона это оружие было частью тела.

Прерванная мелодия, что была мною начата на медном монорельсе далеко над нами, продолжилась заново, вбирая в себя новые звуки и превращая их в моей голове в запахи, ощущения и зрительные образы.

Дойдя до того места, где недавно я встретил нечто живое, теперь я услышал лишь звон отраженных от стен нот хаани. Звуки не вязли больше ни в чьей шерсти, и я начал добавлять в свою музыку больше и больше громкости.