Легенда о Лазаре 7. Нежелательный элемент

Вихрь начал впитываться в их тела, и Лаз, заглянув на мгновение в пространство своей души, успел заметить, как в небе над воображаемой пустыней исчезает образ огромной золотой ладони с глазом на ней.

- Во что будем играть?

- Мне кажется, - улыбка Ашадина снова стала холодной и хищной, - что не стоит лишний раз нарушать традиции. Сыграем в подбрасывание монетки.

На столешницу снова лёг золотой кругляш.

- Как-то глупо в таком деле полагаться на чистый случай, тебе не кажется, - усмехнулся Фауст.

- Ты забываешь, что он – Мастер, - покачал головой Лаз. - А также, что на этот раз у него есть шанс получить реально ценный приз. В этой игре не будет случайностей, это я могу тебе гарантировать. Я выбираю закон.

- Вы совершенно правы, молодой человек. Тогда, моя ИГРА!

Не собираясь ждать больше и секунды, Ашадин подкинул монетку к потолку. Однако, в отличие от предыдущего раза, игры с Сайлой, он уже не выглядел расслабленным и безмятежным.

Его взгляд был накрепко прикован к отблёскивающему золотом диску, с бешеной скоростью вращавшемуся в воздухе.

Как и взгляд Лаза, впрочем. И почти сразу стало понятно, что от обычной орлянки эта игра отличается так же, как детская забава с игрушечными солдатиками от реальных боевых действий.

Стоило монете достигнуть высшей точки своей траектории, как воздух заполнила невероятно густая и мощная энергия. Словно волнами она распространялась по помещению, а источником этих волн был, разумеется, замерший на месте и вращающийся с каждой секундой всё быстрее кругляшёк.

Силы двух Мастеров, направленные на несколько граммов чистого золота, но имеющие целью не уничтожить монетку, не распылить её на атомы, а всего лишь заставить упасть определённой стороной, вступив в противостояние, меньше чем за полминуты превратили золотой диск в золотую же сферу. Монета начала вращаться настолько быстро, что даже Фаусту уже невозможно было заметить сам процесс вращения.

Но даже это было лишь началом. Спустя ещё несколько секунд от монеты начало исходить заметное невооружённым глазом двухцветное сияние.

С той стороны, где стоял Ашадин, свет был золотым, сторона Лаза же была окрашена в цвет тьмы, прошитый кровавыми сполохами.

Доски потолка под таким натиском затрещали, готовые вот-вот треснуть, в баре задребезжали убранные бокалы, незакрытая входная дверь начала хлопать, словно под порывами ветра. А потом вдруг монетка, словно крошечный метеор, рухнула вниз.