Миры под форштевнем. Операция "Цунами"

Вот и сейчас он повернулся к панели на стене, ожидая появления управляющего разума. Георгий обычно являл себя в виде ожившего карандашного наброска.

Вообще, острову никто не мешал. Да и попробуй помешай: технические возможности Георгия превосходили вообще все, что только могло противопоставить современное человечество. Разве воевать ему было почти нечем. Хотя какой дурень будет воевать с таким кладезем ценнейшей информации. Те же медики, которые восторженно подвывают от технологий начала двадцать первого века, находятся в полнейшем шоке от возможностей медицины двадцать третьего века.

Иначе говоря, мозги у них закипают, понять толком не могут, как и что действует. Точнее могут, но не сразу. Впрочем, по совету министра здравоохранения маршал разрешил отправить на остров полсотни третьекурсников-медиков, у тех мозги не зашорены, а уже кой-какие знания есть. И вроде как прогресс в понимании прямо-таки рванул. Надо еще из технических вузов молодняк на остров отправить, пусть разбираются. Хотя матросики уже вполне освоились, по крайней мере, в управлении. А студиозы и в устройстве разобраться могут. Главное, категорически запретить им что-то разбирать...

Третье июня тысяча девятьсот девяносто третьего года. СССР. Москва. Кремль

- Фух. - Я на секунду прислонился к закрытой двери кабинета и вытер ладонью вспотевший лоб. Поймал сочувствующий взгляд одной из машинисток, благодарно улыбнулся и направился к столу секретаря, моложавого полковника.

- Товарищ полковник. Маршал сказал, что я обязан получить у вас документы и инструкции.

- Да, это так. И поздравляю, товарищ лейтенант. И со званием. И с наградой. - Полковник встал и крепко пожал мне руку. А ничего ладошка у него. Может подковы гнуть. - Пока присядьте, я соберу все документы и вызову вашего инструктора.

Ну да, маршал сказал, что меня проинструктируют, но совершенно не обязательно это должен делать личный секретарь маршала. Так что я уселся на добротный диван и краем глаза полюбовался ногами, попой и вообще фигуркой той самой сердобольной машинистки, которой понадобилось встать и тянуться к полке с документами.

Красивая девушка. Такую красоту сложно спрятать под строгим офисным костюмом.

Через пятнадцать минут в приемную вошел невзрачный человек в сером невзрачном костюме, невзрачно на нем сидевшем. И делающим совершенно невзрачными два пистолета под костюмом.

Секретарь молча отдал ему папку с моими документами, и невзрачный, молча мне кивнув, пошел на выход.