Миры под форштевнем. Операция "Цунами"

Благо, что служба совершенно не позволяла этого, наваливая все новые и новые задачи от командования. Хотя больше чем уверен, попроси я увольнительную или отпуск - получил бы сразу.

Так что, проверив сбрую на моих рогатых скакунах, я взгромоздился в седло и направил Бурку на лесную тропку, плавно переходящую в Тропу. Собаки привычно пошли рядом в зеленое марево, сзади пыхтел Сивка.

- Ну вот, и почти дома. - В лицо пыхнуло горячим ветром Средней Азии, справа от тропы выстроилась тополиная рощица, по левую руку текла Бозсу, играя на перекатах, а вдали подпирали небо отроги Большого Чимгана.

- Пошли, ребята, обустраиваться. А вам, рогатые, предстоит потрудиться, улучшая породу здешних представителей вашего племени. Вы как, не против потрахаться?

Анекдотичная ситуация с моими быками. Я обязан в приказном порядке на каждой длительной стоянке обязательно отпускать мою кавалерию на приятное времяпрепровождение в местные стада. Потому как когда увидал Сивку и Бурку министр сельского хозяйства, с ним чуть кондратий не случился.

Хотел отобрать, экспроприатор самодеятельный. Сивка, правда, очень аккуратно подцепил его рогом за пояс и подвесил на забор. Хороший пояс у министра, широкий. Офицерский. Крепкий. Правда, оттуда министра сразу сняла охрана, ну, когда мои стаффы и Бурка их подпустили. А Сивка тем временем вылизывал морду лица министра. Смешно было, почти. Остальные министры и партийные дельцы стояли молча, наблюдая это безобразие.

В общем, мои парни категорически отказались со мной прощаться.

Но совершенно не против коров поиметь. Вроде как уже сотни полторы осчастливили.

Я глянул на торчащие из седельной кобуры винтовки. Мой винчестер и автомат, которые я купил еще в Таганроге того самого, первого неродного мира. Ай, ладно. Пусть торчат. Разрешения есть, если что - корочкой Смерша пугану. Тут про него такие легенды ходят. Зря мне ее дали, что ль?

И я повернул быков в сторону виднеющегося за хлопковыми полями поселка. До него километров пять, минут через сорок спокойненько доберусь.

Глава третья

Седьмое июня тысяча девятьсот девяносто третьего года. СССР. Ташкентская область. Сельское кладбище

Я стоял и молчал. Слов не было, был пепел в душе. Здесь, передо мной. Было мое прошлое. Счастливое детство, школьные годы, модели самолетов, что с отцом запускал, игры с младшим братишкой, мамины вкусняшки и шлепки мухобойкой по заднице за всякие проделки... Было и быльем поросло. Пусто, пепелище. Холод и серая пустошь.