Заклинатель четырёх стихий

*****

Переход по горным тропам вскоре начал напоминать Эдику глупый анекдот про Чапаева. Точнее, про то, как Петька решил написать книгу про своего лихого командира. «Василий Иванович сел на коня. Тыг-дыг, тыг-дыг, тыг-дыг… Василий Иванович слез с коня». Собственно, и всё содержание этого произведения. Сейчас Эдик себя ощущал приблизительно на сто пятьдесят третьей странице этих «тыг-дыгов». С единственной разницей, что Дробыш вносил некоторое разнообразие в путешествие и не затыкался ни на минуту.

Староста Троеполья оказался из той породы говорливых людей, для которых собеседник нужен лишь как носитель пары ушей.

Крестьянину было абсолютно наплевать интересна ли тема разговора слушателю и какую вызывала реакцию. Такие люди обычно останавливают пытающихся вежливо улизнуть от назойливого говоруна и продолжают накидывать бесполезной информации. Поначалу Эдик пытался включиться в диалог и даже вежливо кивал, обозначая внимание. Но вскоре масса подробностей сельской жизни переполнила его черепную коробку и замкнула мозг накоротко.

— У мельника давеча свиноматка опоросилась. Семнадцать поросят. Вот ведь прибытка привалило. Мне бы так, — вещал Дробыш с оттенками зависти в голосе. — Но ведь нет. То шесть, то восемь. Самое многое — десяток, да и то трое сдохли.

Эдик заставил мархура идти быстрее и тут же услышал, как крестьянская лошадка чаще зацокала копытами. Попутчик решил не отставать, рассудив, что увеличение дистанции помешает молодому волшебнику расслышать заниматльные подробности.

— А у кузнеца на прошлой неделе дойная корова пропала, — на этот раз явственно прорезались нотки удовлетворения. — Такая беда. Полтора ведра молока за одну дойку давала. Больше всех в деревне.

Вот уж действительно: не жаль, что своя корова сдохла, жаль, что у соседа живая. Достаточно один раз взглянуть на Дробыша, чтобы удостовериться в справедливости этого высказывания.

— А пастух у нас пропойца редкостный. У него то телёнок пропадёт, то волки овцу зарежут, а то и вовсе заснёт и стадо потеряет.

Приходится чуть ли не всей деревней искать до самой ночи.

Эдик обречённо выдохнул и направил своего скакуна прямо в пропасть. Ближайшие камни взмыли в воздух, и козёл бодро поскакал по Каменной Тропе. Вслед полетели восторженные и нечленораздельные крики старосты.

— О, молодой господин — могучий волшебник. Теперь мы под надёжной защитой, — вопил Дробыш, поражённый увиденной картиной.

Дорога превратилась в абсурдную гонку.