Заклинатель четырёх стихий

Охрана стен в три смены, личная гвардия. — закончил рассуждения магистр, выходя в коридор.

Второй этаж не так давил на психику, как первый. Здесь всё было миниатюрней, отчего казалось изящнее. Если вообще можно было применить эти понятия к брутальности средневековых интерьеров. Эдик пробежался вдоль коридора, распахивая двери по его сторонам.

— Спальня. Спальня. Выход на галерею. Спальня. Ещё один выход. Снова спальня, — он комментировал каждую комнату, пока не достиг последней двери. — О, сортир нашёл! Я и думаю, чего это вонять стало сильней? Пошли отсюда, учитель.

Эдик хлопнул дверью и устремился к выходу. Вдруг ноги стали ватными его повело, хорошо, что магистр оказался рядом и не дал ему упасть. Эдика будто выключили. Щёлк, и дальше двигаешься лишь по инерции. И в голове мутный туман. Аларок утащил ученика в первую попавшуюся спальню и уложил в кровать.

Волноваться не стоило. Обычные последствия ранения, усталости и переживаний. Такое случается. Поспит и пройдёт.

Глава 23

— Аларо-о-ок! Ты где, Аларо-о-ок? — Эдик резвым сайгаком скакал по ступенькам вниз, призывая наставника.

Он был бодр, весел и полон энергии. Выспаться удалось на зависть. Раны почти не болели, лишь слегка чесались под бинтами — явный признак заживления. Самочувствие отличное, настроение превосходное, так что вперёд! К новым свершениям!

— Аларо-о-ок! — металось эхо от стены к стене.

У костра, разведённого в центре двора, коротали время не занятые службой троепольцы. Над огнём, в подвешенном на треноге котле, булькало какое-то варево.

Нилда готовила для односельчан завтрак. При появлении Эдика присутствующие вскочили на ноги и склонились в почтительном поклоне.

— Доброго здравия, лорд Эддард! Хорошо ли спалось? — елей в голосе старосты соревновался с подобострастием.

Эдика до сих пор коробило, от всех этих «владетельных лордов», «ваших светлостей», «ваших милостей» и прочих эпитетов, с которыми обращались к нему местные. И ничего ведь не поделаешь с этим. Понятия равенства и демократии, для здешнего народонаселения так же чужды, как для него, скажем, работорговля и право первой ночи.

Но, похоже, придётся привыкать. Единственно хотелось бы как-то покороче и без лишних расшаркиваний.

— Обращайтесь ко мне «барин», что ли, — не подумав, ляпнул Эдик, за что тут же и поплатился.

— Барин… — попробовал на язык новое слово Дробыш, — а барин выше барона, ваша светлость? А маркграфа? А...

— Тьфу ты напасть, — Эдик в сердцах плюнул в сторону.