Заклинатель четырёх стихий

Арбалетчики тут же сомкнули плечи, защищая и отводя от разгорающейся схватки волшебника, и разрядили арбалеты в атакующую толпу. Завертелось сражение. Людей против невероятных созданий.

Пронзительно вереща, под ноги Эдику прикатился тщедушный уродец, слетевший в момент удара с решётки. В голове возникла страница из «Классификатора нечисти, созданий Запределья и прочих сущностей». Картинка с таким же зеленокожим ушлёпком с мосластыми руками, коротенькими кривыми ножками, с длинными заострёнными ушками и носом крючком на узком вытянутом лице.

И короткая подпись. «Горный гоблин. Враждебен людям».

«Да ты ж мать… — вздрогнул Эдик. — Эти образы надо как-то контролировать. Подсказка, конечно, нужная, но момент не совсем подходящий…».

Словно в подтверждение этих мыслей, зелёный противно заверещал, извлёк из глубины мохнатой повязки кривой нож и ударил им Эдика под колено. Вернее, попытался ударить. Эдик успел среагировать и вовремя убрал ногу. Но проклятый гоблин не унимался. Его даже разница в весовых категориях не смущала.

Новый удар. Ещё. Цепкая и неожиданно сильная рука ухватила Эдика за пятку.

— Отцепись, придурок зелёный, — заорал тот, выдрался из захвата и отступил, перебирая ногами в стиле лунной походки незабвенного Майкла Джексона. — Задолбал!

Царящее вокруг безумие закономерно воспринималось разумом Эдуарда, как бред шизофреника в стадии обострения. Ну, или, как трёхмерное изображение современной кинокартины, снятой в фэнтезийном жанре. Но это в самом лёгком варианте. Не способен мозг человека перестраиваться за такой короткий период.

На помощь пришёл инстинкт самосохранения, помогая поменять восприятие в форсированном режиме.

Эдик выхватил топор из петли, перехватил поудобнее и рубанул наотмашь. Широкое острое лезвие встретило лишь лёгкое сопротивление рассекаемой плоти.

— Вяк, — успела сказать приставучая мелочь, и две половины гоблина шлёпнулись на пол, заливая камень кровью и зловонным дерьмом.

Увидев гибель соплеменника, оставшиеся горные гоблины пронзительно завопили и всей гурьбой ринулись на Эдика.

В их жёлтых глазах пылала неутолимая жажда мести. И жажда крови тоже.

Танцы продолжились.

Эдик крутился волчком, прыгал, скакал, отбиваясь от шустрых недомерков с кривыми ножами. Их было немного, штук шесть всего, — остальных уже пришибли в катавасии схватки — но атаковали они с яростью берсерка. Да и потом, без разницы от кого получить заточенную сталь в бок: от прекрасного витязя или от такого вот недомерка.